Автор
Небо заливалось тусклым звездным светом, когда мы скрылись в ночи от двух чудовищных маньяков. Теперь я прячусь здесь, подprotectedный неизвестным мостиком, который может воплотить мои желания в жизнь. Мой новый мир полон загадок и тайн, а с каждым днем становится все интереснее и сложнее....
– А вы что взяли?
– «Цезарь».
– Это не «Цезарь», это грубая пародия на него. Будете у меня в Новониколаевке, я угощу вас настоящим «Цезарем». К мясным блюдам я даже боюсь притрагиваться. Сколько раз они разогревали свинину по-французски?
– Вы думаете, что ее приготовили не сегодня?
– Я в этом абсолютно уверен. Запеченная корочка должна быть золотистой. А она какая?
– Коричневая.
– Вот именно, я даже не буду уточнять, какого именно оттенка. Первые блюда тоже пропустим, там наверняка бульонные кубики бултыхаются.
Мы наконец-то сели у окна и стали есть, не забывая поглядывать в окно. Некоторые прохожие останавливались около «Победы», один мужичок даже стал обходить ее кругом. Мы напряглись, но вскоре поняли, что это не Пасько. Интерес к «Победе» быстро пропал. Мы с Трофимовым тянули время сколько могли, но наши тарелки и бокалы все равно опустели. Как только это произошло, у нас над головами повисли два подноса, которые держали молодые люди, не знающие, куда им еще приткнуться.
– Ну, вы скоро место освободите? – неделикатно осведомился один из них.
Мы вышли на улицу. Валентин Иванович хотел сесть в машину.
– Погодите, – сказала я и легонько ударила ногой по шинам стоящего рядом с «Победой» джипа. Он зашелся воем сигнализации. – Может быть, это заставит Пасько выглянуть в окно? А мы пока прогуляемся.
Я повела дедушку в магазин «Дачник», находящийся в конце квартала. Там я купила семена садовых цветов и попросила передать их Инессе.
– Похоже, рыбка клюнула, – сказала я, и Трофимов тоже обернулся.
– Ну так пойдем же скорее на ту сторону, – он потащил меня к светофору, – вот-вот зеленый свет зажжется!
– Нет, Валентин Иванович, не стоит спешить.
– Вы думаете, что это не он?
– Это Пасько, – заверила я. – Вы же видите, как он себя ведет... как хищник, нашедший подстреленную охотником дичь. Он облизывается, оглядывается по сторонам, но съесть не решается, боится, что его тоже подстрелят. В нашем случае он, конечно, боится только одного – что упустит возможность пополнить свою коллекцию. Пусть человек понервничает, не будем ему мешать.
