На железнодорожном переезде мы останавливаемся, а рядом уже шумит поезд «Москва-Адлер». Здесь запахи детства — жареная курица и синеватые яйца вкрутую. Солнце прогревает после зимы холодные носы и плечи, пока не пришло время отдыхать на море. Предвкушение отпуска в мае – большая лотерея. Мы будем знать: грозы ли, или жару. Если выживу, обязательно куплю билет в плацкартку....
Парню отлично давалась роль невозмутимого, вышколенного мажордома, учитывая то, что его хозяин начал сходить с ума: толковать о Странниках и единорогах (еще и привез в дом странную, глуповатую бабу в растоптанных туфлях).
Я отказалась от полдника. Сказала, что устала. Сеня вышел, а через некоторое время в комнату, постучавшись, вошла молодая девушка с милым круглым личиком и ямочками на щеках, Вера. В руках у нее была моя сумка с вещами. Вера помогла мне развесить одежду и разложить по полочкам всякие мелочи в гардеробной.
Я села за бюро и заглянула под крышку. Нашла ручку и бумагу. Бумага была старинная или имитацией под старину, желтоватая, с изящным вензелем в уголке – причудливо вырисованной буквой «К».
Дом был хорошим. Он стоял на чистой земле и питался силой реки. Когда-то давно неподалеку жил древний, в меру могущественный народ, возможно, какое-нибудь мирное племя, обожествляющее природу. Дом был чист, наивен и любопытен, как ребенок. Ни одна капля насильственно пролитой крови не была им впитана. Лишь где-то глубоко под основанием лежали мирные кости, сотни лет назад похороненные со всеми необходимыми почестями. Если черная тень деятельности Киприянова и касалась Дома, то только косвенно, мимолетом, но здесь Крысак никогда не творил свои преступные дела.
