На железнодорожном переезде мы останавливаемся, а рядом уже шумит поезд «Москва-Адлер». Здесь запахи детства — жареная курица и синеватые яйца вкрутую. Солнце прогревает после зимы холодные носы и плечи, пока не пришло время отдыхать на море. Предвкушение отпуска в мае – большая лотерея. Мы будем знать: грозы ли, или жару. Если выживу, обязательно куплю билет в плацкартку....
Некоторые из фей так воодушевлены, что готовы общаться с зифами. Такого не было тысячу лет.
Я долго молчала. Мы ели какую-то еду, смотрели в окно, слушали скрипку грустного музыканта. Я знала, что пойму, что на моей чаше весов долг перевесит боль воспоминаний девочки-сироты. Картинка сложилась, и в ней не только моя судьба была разрезана на бесформенные кусочки. Но сколько времени займет процесс смирения и принятия? Только одно грело мне душу – мысль о том, что где-то за сотни километров от меня молодой мужчина во врачебном халате ласково берет на руки очередного маленького пациента.
Я подняла голову и встретилась с жадным взглядом подруги. Аглая подобралась, сбросила с лица участливую мину и потерла руки:
— Хватит вздыхать и обижаться.
— Кто?
— Потомок Короля?
— Кто?!
— Твой избранник.
— Окстись! Он обыкновенный человек! В нем ни капли волшебной крови!
— Это ты – обыкновенная дура! Тебе любовью глаза застлало?!
— Что, еще одно пророчество? — в панике завопила я. — Не хочу!
— Да куда ты денешься! Все продумано еще до нас.
Я потянулась к нему, но она отдернула руку.
— Ладно, — сказала я, усмирив волнение. — Хорошо, я поняла. Он – потомок Короля. Но какого…черта!
Аглая подкатила глаза, но отдала мне маскот. Я взяла кулон, намеренно избегая поворачивать его «мертвой» стороной.
— Осталось вырезать надпись. Что написать? — спросила Аглая.
—Напиши… — пробормотала я, — «я буду с тобой до конца». Банально, я знаю. Зато правда. Нет ничего лучше старых, добрых пророчеств.
Конец"
