Автор
В этой книге ты окажешься в роли хозяйки собственной жизни, живя в настоящем из первых лиц — через призму воспоминаний о бабушке и маме, выросших во времена СССР. Здесь ты поймешь, как они сумели сохранить счастье даже в трудные годы, и захочется пересмотреть свои жизненные выборы....
Считалось, что мне повезло – семья жениха была небедной, интеллигентной и творческой. Отец, известный скульптор, ваял великую Майю Плисецкую.
В огромной мастерской на Чистых прудах мы провели самое счастливое время. Мастерская поражала размерами и несметным количеством голов вождя мирового пролетариата – гипсовых, медных, пластилиновых и глиняных. Скульпторы называли Ильича кормильцем, что было совершенно справедливо и точно.
В мастерской, в полуподвальном, довольно сумрачном помещении, были и кухня, и душевая, и гостиная со старым роялем и клавесином.
Иногда мы выползали на белый свет, шли к метро в кафетерий. Пили кофе из титана, закусывали бутербродами с подвядшим сыром, а если повезет – то и с колбасой, и снова ныряли в подвал. Он стал нашим домом до свадьбы.
При подаче заявления в загс нам торжественно выдали талоны – в салон для новобрачных.
Свадьбу мы сыграли летом, на даче у новой родни. Никаких криков «горько», никаких свидетелей с красными лентами, никаких счетов до десяти. Никакого белого платья и фаты – мещанской пошлости, как мы считали.
Кстати, о платье. Сшить белое, стандартное было, конечно же, можно.
В прическе – несколько мелких и разноцветных цветочков.
«Подруги по счастью», невесты в загсе, застревали в проходе, цепляясь бортами огромных, увесистых, кружевных и атласных, с декорами и букетами шляп.
Без головного убора была я одна.
Стол готовила моя родня – мама, бабушка и мамины подруги. Свекровь отошла в сторону – делать это она умела виртуозно, профессионально, с милой улыбкой, на голубом, как говорится, глазу – чтобы без лишних вопросов.
После свадьбы мы уехали в Лоо, недалеко от Сочи, где у моего мужа, вернее у его родителей, были полдома и сад.
