В дряхлом подъезде пятидесятых годов жарит запах старости. Светло-жёлтые перила и свежепролитые стекла придают этому домику особенную, загадочную атмосферу. Богдан шагает вперёд с нерешительностью, будто шёпот ушедших дней неслись за ним по коридору.
В маленькую мастерскую по-прежнему шли, порой приезжали из других районов Хакасии женщины. Женя с любовью и преданностью руководила бизнесом, общалась с клиентками, но шили работницы. Сама же Крош вернулась к своему хобби – пэчворк, предметы интерьера, мягкие игрушки ручной работы. Богдан понимал – это знак, что Женя на самом деле освоилась, расслабилась, с уверенностью смотрит в завтра. Действительно поверила в себя, Богдана, их непростую, характерную, разномастную семью. Перестала бесконечно беспокоиться, готовиться если не к ядерному взрыву, то к локальной войне на территории отдельно взятых квадратных метров.
Мягкие игрушки – жизнерадостные, яркие, – говорили сами за себя. Особенно единорожки, – а какую ещё зверюху ожидать от жены владельца конезавода? – пользующиеся неизменной популярностью у покупателей. В какой-то момент изделий стало слишком много, куклы и покрывала кочевали по дому, украшали всё, что возможно, носы животин торчали из каждого угла, подушки лежали стопками.
– Пфф-шшш, – раздалось снизу. Панфилий, или Фантик – здоровенный кот, пришедший к ним на порог ещё котёнком, выразил недовольство присутствием хозяина. Вообще-то он спал! Негоже честных котов после сытного ужина отвлекать!
– Папочка! – взвизгнула Синичка, подпрыгивая на месте, а потом рванув прямо в объятия Богдана.
Тёмыч встал у дивана, ревниво придерживая рукой брата, будто он действительно не уступит сестре.
– От тебя ёлочкой пахнет, – довольно лепетала Синичка.
– Правда, моя хорошая? – отвечал Богдан.
– Ты зайчика видел?
– Он подарок тебе передал, – пришлось лезть в карман за шишкой. В их «волшебстве» зайцы жили в лесу и всякие глупости не передавали, только настоящие, лесные подарки.
– И Тиме?
– И Тиме.
– И Тёме?
– И Тёме.
Через пятнадцать минут дружный коллектив Усмановых-младших висел на Богдане, перебивая друг друга спешил поделиться новостями. Вишенка крутилась рядом, поскуливая от удовольствия, позволяя себя гладить всем, особенно Жене.
