В глубинках древнего племени Джоны и Эллиота прячется мрачная тайна, веками скрываемая солнечными лучами. Здесь живут семьи — каждый член которой несет в себе маленький кусочек истории, которого никто не знает. Мир здесь незаметно меняется под ногами, и лишь самый проницательный глаз может уловить призрачные перемены....
Едва не врезавшись в ночного стража, который развалился поперёк порога, он с шумом обрушился на каменный пол. Стражница очумело вскинулась, моргая спросонья. В глубине пещеры шевельнулась чешуя и блеснула пара испуганных глаз.
– Эй, тебе чего? – Стражница сердито хлестнула хвостом, внезапно сделавшись очень большой и страшной, несмотря на торчащие от худобы рёбра.
Звездокрыл поднялся на лапы, изо всех сил стараясь выглядеть беспечным.
– Я… мне надо посмотреть на радужного дракона, – промямлил он со скучающим видом.
– На заключённого? – Дракониха настороженно встопорщила гребень. – Зачем это?
– Ну… – Он лихорадочно перебирал в уме свиток за свитком. В «Ночных рассказах», одном из любимых, много говорилось о драконятах. Вряд ли подойдёт, но вдруг… – Ну, это… – почесал он в затылке, – нам в школе задали!
К его изумлению, стражница тут же успокоилась.
– Ах, вот оно что! Задание от Гения? Вечно он чудит: то практические работы, то дневник наблюдений… Дочка уже чуть не воет, столько задают.
Дракончик почтительно кивнул и двинулся в глубь пещеры.
Радужный пленник был прикован к полу и стене, а пасть его охватывал такой же обруч, какой Крылан надел Орхидее. В глазах узника читалось горестное смирение. Тёмно-синяя чешуя почти совсем посерела.
Сколько же на нём цепей, подумал Звездокрыл. Наверное, добавили после побега Ореолы с Кинкажу. Насколько он помнил, Ореолу не приковывали вообще, надели один намордник.
От входа в пещеру донеслось хлопанье крыльев, и дракончик поспешил дальше, к самому концу пещеры, где пол обрывался в чёрную бездонную пропасть. Ореола рассказывала что этим путём Кинкажу удавалось пробираться в любую камеру здешней тюрьмы.
Прыгать в бездну совершенно не хотелось. Нет, ни капельки. Однако встречаться один на один с Жаром и Эфой хотелось ещё меньше. По зрелом размышлении, уж лучше прыгнуть.
Он осторожно шагнул с обрыва и, замахав крыльями, завис в воздухе. Затем начал медленно спускаться в непроглядную тьму, всё время ожидая, что вот-вот наткнётся на что-нибудь твёрдое и острое. К счастью, вокруг была одна пустота. Казалось, она засасывала его.
