– Не бери в голову, нрав у него дурной, – пояснила Ярина.
– Я уже заметил. – Станислав хмыкнул. – Ничего страшного.
Он повел их по темным переходам, кивая каждому встречному караульному. Те смотрели на них с подозрением, но, разглядев сына бывшего царя, отступали с дороги. Ярина держалась рядом с ним, Вереск же шел позади. Взгляд его черных глаз Станислав ощущал на своем затылке, но лишь мысленно посмеивался, довольный тем, что сумел вывести наглеца из себя.
– Если не поможет ритуал, придется гроб открыть, – сказала Ярина, когда они вышли из дворца и направились к городу.
– У нее нет гроба. Охотники выловили тело из реки и сожгли его.
– Правда? Что ж… – Ярина задумчиво прикусила подушечку пальца. – А откуда здесь эти охотники? Всегда при царе были?
– Нет, их Елисей с собой привел. Вернее, они его, – пояснил Станислав. – Говорят, из дальних земель прибыли, всякого навидались, с нечистью бороться умеют.
– Не очень хорошо они борются, раз покойницу изгнать не смогли.
– И я того же мнения. Но всякое бывает, может, просто мне не везет и придется всю жизнь с покойницей за спиной ходить.
– Не придется, – подал голос парень. – Если не изгоним, она выпьет тебя досуха – и ты помрешь.
– Вереск!
– Ну зато он сказал правду, – примирительно произнес Станислав. – А вы часто бываете здесь?
– В городе? Нет, нечасто.
– А зря. Красиво ведь, праздники устраивают, мед рекой льется. А скоро ночь Ивана Купалы, помнишь?
– Ага, – откликнулась Ярина.
– Не хочешь с местными у заводи поплескаться?
– Ты на нее в мокром сарафане поглядеть хочешь?
– Вереск! – возмутилась Ярина. – Да что с тобой сегодня?!
Станислав лишь хмыкнул, довольный собой. Парень так просто из себя выходил, даже стараться не пришлось. Может, после этой ночи они с Яриной рассорятся и чернявый будет держаться от нее подальше?
Добравшись до околицы, Станислав встал на перекресток, рядом с которым ни одного жилого дома не было, и спросил:
– Подойдет?
– Да. – Ярина взяла у Вереска мешок и достала из него связку трав и кости. – Давай бусы. И отойди подальше.
Станислав присел на корточки в стороне и стал наблюдать за ведьмой.
В свете единственной свечи она рисовала на земле непонятные символы, а ее подручный выкапывал ямку. Ярина что-то шептала над бусами, окуривала их подожженным пучком трав, и Станислав так засмотрелся на нее, что едва не потерял равновесие.
Она была красива, очень. Рыжие кудри горели ярче пламени, глаза сияли, на лебединой шее жилки проступили от усердия. Жар от нее исходил, веяло силой; Станислав мог поклясться, что не видел женщины сильнее и прекраснее. Посоревноваться в красоте могла разве что с Веданой, но у той красота была холодная, отстраненная, а Ярина огнем полыхала.