Страницы были заполнены неразборчивым почерком, а некоторые записи явно делались прямо на ходу.
Если бы Псарь не вбивал в Луку любовь к грамоте, тот бы никогда в жизни не разобрался в заметках Владлена.
– Неужто все так плохо?
– Твои буквы совсем не похожи на те, которым меня учили. Будто ты собственную грамоту изобрел.
– Ну, я-то все понимаю!
– Уверен? – Лука поднялся и сунул книжицу Владлену под нос. – Что тут написано?
Тот нахмурился, принялся шевелить губами, а потом осторожно предположил:
– Что-то о свойствах разрыв-травы?
– Да, только вот тут, – Лука ткнул пальцем в размытые строчки, – почему-то начинается описание стряпни. И если я правильно понял, ты записывал, как приготовить щучью голову с чесноком.
Владлен вздохнул и виновато улыбнулся.
– Что ж, летописец из меня так себе, согласен. Но неужели так везде?
– Нет, не везде. – Лука захлопнул книжицу и бросил ее на стол. – Половина записей перемежается песнями с очень скверным краесогласием!
– И вовсе оно не скверное…
Лука запустил пальцы в волосы и громко вздохнул. Хоть плачь, хоть смейся.
– Как я по этим записям должен научиться в нечисти разбираться? Неужели у всех охотников записи похожи на… На…
– Давай-давай, придумай еще что-нибудь обидное.
– Вовсе я не…
– Ты нож мне в грудь вонзил! Слова, знаешь ли, порой больнее стали ранят.
– Ответа от Мрачного Взвода не было? – сменил тему Лука, вспомнив про отправленных голубей.
– Вроде рано еще. Путь-то неблизкий. – Владлен пожал плечами. – И ты от разговора-то не увиливай, чем тебе мои песни не нравятся?
– Тем, что ты их сочинял вместо того, чтобы дельные сведения записывать. И как мне теперь быть? Выискивать на страницах крупицы правды? Переписывать все это?"
"– Почему бы и нет? Так и запомнить проще. Каждый охотник записи ведет по собственному разумению! Никто нас этому не учил. Но ты прав; я уже сказал, что писарь из меня скверный. Дай бог пару уроков мне бати дали, прежде чем плюнуть на это дело.
– Сами-то они были грамотные?
– Ага, вот только я оказался необучаем.
Владлен улыбался, но за этой улыбкой грусть таилась.
– Мать тоже пыталась учить меня, – нехотя продолжил Владлен. – Я уже потом узнал, что переписывал для нее мерзкие ведьмовские книги. Она приносила попорченные грамоты, мы вместе разбирали записи, попутно я читать учился, а как все случилось, отказался к перу прикасаться. Бати бились-бились, а потом просто рукой махнули. Так я и остался дураком.
– Ты не дурак, – возразил Лука.
– И в моих песнях краесогласие хромает…
– Перестань. – Лука закатил глаза.
– Нет-нет, это ты сказал, а я просто повторяю!
Владлен дурачился, а Лука раз за разом поддавался на его уловки.