Мрак спросил настороженно:
– Я… был величайшим колдуном Куявии, Артании и даже Славии. Так я полагал. Однажды я, отправляясь в дальнее странствие, велел слуге присматривать за домом и моим телом. Если я вдруг не вернусь, то он должен через неделю сжечь мое тело, а в капище принести дары Роду. Я отправился в путь, побывал в дальних странах и высших сферах, а тело мое недвижимо покоилось в доме. Но на шестой день слуге сообщили, что его родители при смерти. Могут умереть, его не повидав. И тогда он сжег мое тело и успел к своим родителям до кончины.
– Хорошего сына воспитали, – заметил Мрак.
– Да, но я, когда вернулся, не нашел своего тела!
– Гм… Вселись в другое, – посоветовал Мрак. – Отыщи какого-нибудь дурня. Их видно издали, у них слюни текут. Или преступника. Ты, надеюсь, не вор, не душегуб?
Голос сказал печально:
– Так поступать нехорошо. Каждый имеет право на жизнь.
– Ну-ну. Это еще как сказать… А с нами пошто восхотел?
Голос ответил серьезно, и на Мрака снова пахнуло холодом могилы:
– Вы все умрете. Скоро. И тогда я смогу вселиться в любое из ваших тел.
Мрак зябко поежился. Внутри стало тяжело и холодно, словно внутренности превратились в глыбу льда. Дрогнувшим голосом предложил:
– Может… тебе лучше вселиться в того, кого мы успеем зарубить? Я для тебя зарублю парня покрепче и покрасивше.
Голос произнес тихо:
– Нет. Так я не могу.
– А я не хочу, – возразил Мрак, – чтобы в моем теле кто-то жил, копался, двигал моими руками.
– Мрак, – сказал голос, – ты не понимаешь… Никто из вас не уйдет живым. И я, даже если войду в твое тело, тоже паду убитым.
Мрак спросил озадаченно:
– Тогда на кой тебе это все? Летай себе, глазами лупай. Это ж тебе счастье выпало! Никто морду не набьет, в грязи не вываляет, за ночлег не платишь. Если ты сейчас – душа, а волхвы говорят, что душа бессмертна…
– Да, но ничто не остается неизменным. Сейчас моя душа еще чиста… почти. И я еще могу войти в тцарство блаженства. Но ежели я буду видеть зло, а я его вижу, и не вмешиваться, то тем самым я становлюсь его соучастником. Понимаешь?
Мрак покачал головой:
– Что-то мудрено. Для меня. Я человек простой и даже очень простой. Но ежели тебе надобно для спасения души… раз тело уже пропутешествовал… идти с нами, то давай, чего там. Кормить тебя не надо, на коне места не требуешь. Порхай себе следом, аки… ну, тебе виднее.
И он снова углубился в свои думы, нимало не дивясь странностям, что встречаются на его последнем пути.
