– Ну, допустим, его голос, и что?
– Откуда он знает, что следствие глохнет?
– То, которое вы ведете…
– Не знаю, об этом не сказано ни слова.
– Ну как же, Платона убрать надо, тогда следствие совсем заглохнет…
– А может, философа Платона? Его книгу надо куда-то убрать, – с издевательской насмешкой посмотрел на меня Мурзин. – Может, грязная эта книга, поэтому и нужно ее зачистить…
– Да нет, не книгу нужно зачистить, а меня. И Вика должна была меня сделать. Зачистить, сделать – вы сами прекрасно знаете, что все это значит…
– Ну, может, и догадываюсь. Но догадки к делу не пришьешь. А вот с вас можно спросить, уважаемый Платон Григорьевич, за незаконную оперативно-разыскную деятельность. У вас была санкция на прослушивание частных разговоров?
– И тем не менее вы не стесняетесь выворачивать тут передо мной чье-то грязное белье.
– Я, конечно, могу очень сильно ошибаться, но что, если вы находитесь в сговоре с Калистратовым? Его люди… его рабы проникли в бункер, убили шестерых людей, похитили пятнадцать человек, я едва не погиб, а вам как будто все равно… Правильно Калистратов говорит: зачистить меня надо, пока я жив, я вам спокойно жить не дам. И не надо из меня дурака делать, я знаю, куда обращаться…
В прокуратуру я отправился на своем «Форде», с утра, перед выездом решил не употреблять, поэтому сейчас был трезвым. И злым, потому что Мурзин действовал мне на нервы. Хотелось бы кулаком проверить на прочность его носовой хрящ. Жаль, что приходилось сдерживать себя.
– В Генеральную прокуратуру. В отдел собственной безопасности… Сколько времени прошло, а следствие стоит на месте. У вас есть хотя бы подозреваемые?
– Есть. Вы, гражданин Молочков.
– Это ваши домыслы, не более того.
– Вы пытаетесь увести следствие на ложный путь, ищете виновных, фальсифицируете показания, мешаете проведению оперативно-следственных мероприятий. Занимаетесь противозаконной деятельностью, в конце концов. Думаю, вас нужно заключить под стражу…
– А что, я согласен. Может, это активизирует следствие, привлечет внимание общественности. Я молчать не буду, и, поверьте, у вашего начальства появятся к вам вопросы. Вам придется объяснить, почему вы не вскрыли завал, образовавшийся в бункере после второго взрыва. И почему вообще стал возможным этот взрыв…
– Почему не вскрыли завал? Вскрыли, – злорадно посмотрел на меня Мурзин. – Признаться, сделать это было нелегко, все-таки двадцать метров пришлось пройти, но мы прошли их…
– И что? – с интересом посмотрел я на него.
Врет или правду говорит?
– Ничего. Ну нашли ход, ну, ведет он в каменоломню… Но, поверьте, там нет следов человеческой крови…
– А в бункере? Я же видел на фотоснимках бурые разводы, которые тянулись к аварийному выходу.
– Да, это кровь. Но чья?
– Не знаю.