Ладони стерты в кровь, но я этого не замечал. Я должен был бить камень, я должен был двигаться вперед. Не совсем понимаю, зачем это мне нужно. Знаю только, что в конце большой смены я получу тарелку горячей каши и кружку воды. Но, главное, мне дадут таблетку, после которой исчезнет усталость и появится эйфория восторга. Мне будет очень хорошо. Поэтому нужно работать. Да и вообще, я должен работать, потому что этого хочет наш бригадир, низкий человек в темно-зеленой куртке с капюшоном. Он постоянно находится где-то рядом, смотрит, как мы работаем, подгоняет нас, если надо.
Я не знаю, кто я такой. Но точно знаю, почему ломаю камень в штольне. Я родился здесь, я всю жизнь только этим и занимаюсь. И другой жизни просто не знаю. И знать не хочу.
Я вообще ничего не хочу знать. Мне совершенно неинтересно, как зовут человека, который долбит каменный грунт бок о бок со мной, мне плевать на людей, которые сменят нас через несколько минут, чтобы дать нам немного передохнуть. Это называется малая смена… Без отдыха в шахте нельзя, иначе можно умереть от усталости. А наш господин заботится о нас. Он любит нас. Он очень добрый, поэтому мы так счастливы… Мы счастливы. Мы очень счастливы.
Кто-то толкнул меня в плечо. Смена пришла. Но так не хочется останавливаться. Я очень устал, но мне нужно идти вперед… Вперед, вперед. И совсем не важно, зачем это нужно. Главное, что этого хочет мой господин. Он меня любит. И я его очень люблю. Он для нас – бог, и мы каждое утро молимся на его статую, которая установлена в нашей пещере. А иногда он сам приходил к нам, лично принимал наши поклоны, а потом говорил с каждым. Недолго говорил, не больше минуты, но при этом так смотрел в глаза, что казалось, будто проходила целая вечность…
Мне совсем не хочется разговаривать. Да и зачем? Ведь все здесь понимают без слов. Вот и мои сменщики поняли, что я недоволен их вторжением в мою работу. Но ведь им тоже хочется работать. Они отталкивают нас, вытесняют. А тут еще и пустая тележка, которую привез безглазый незнакомец с ободранным лицом. Мне нужно посторониться, иначе меня задавят, и тогда наш бог решит, что я отлыниваю от работы, и накажет меня…
Я сел на каменистый пол, плечом прижавшись к деревянной подпорке. Рядом опустился незнакомец, с которым я работал. Все вокруг незнакомцы, но я их всех люблю. Господин учит нас, что я должен их всех любить, а разве можно его ослушаться?
– Хрр-хр! – незнакомец снял с пояса фляжку, свинтил с нее пробку, сделал несколько глотков.
