– Почти не считается…
Ее новенький жемчужно-белый «Лексус» находился на территории больницы, и мне совсем не обязательно было выходить за ворота, чтобы усадить дочку в специальное кресло на заднем сиденье. Только я пристегнул ее, как хлынул дождь. Чуча вовремя заскочил в салон, а то бы намок, бедняга.
– Давай в машину! – будто обрадовалась Оксана.
Похоже, она не хотела от меня уезжать, а я точно не желал расставаться с ней, поэтому занял пассажирское место справа от водителя…
Вот так и в жизни, она была водителем, а я пассажиром. Нашу семейную машину занесло на повороте, и я вылетел за борт. А были бы мы с Оксаной двумя половинками единого целого, так и жили бы сейчас вместе, и никакие беды не смогли размыть наш островок… Но сейчас она счастлива с другим, а я так и остался пассажиром, которого приятно подвезти, но не более того.
Дождь с грохотом барабанил по крыше, заливал ветровое стекло так, что «дворники» не успевали разгонять воду.
– Страшно мне, – поежилась Оксана.
Я невольно протянул к ней руку, чтобы обнять ее, а она, казалось, этого только и ждала. Прильнула ко мне, положив голову на одно плечо, а рукой касаясь другого. И я обнимал ее за талию, жалея о том, что за спиной сидит и смотрит на нас дочка. Не будь здесь Катюшки, мы бы, наверное, смогли бы согрешить с ее мамой. Как в старые добрые времена.
И Оксана вспомнила про Катюшку, поэтому не задержалась в моих объятиях.
– Что, уже не страшно? – с ласковой улыбкой спросил я.
– Страшно… В прошлом году дождь сильный был, так в Крылатском дорога под землю провалилась…
– Ну, скажем, не вся дорога.
– А если сейчас под нами земля провалится?
– Мама, я не хочу, чтобы земля проваливалась! – замотала головой Катюшка.
– Не бойся, дочка, папа вас наверх вынесет, – весело подмигнул ей я.
– Папа у нас очень сильный, – улыбнулась Оксана.
Но я с ней не согласился.
– Не сильный… Когда нам сказали, что к Москве летит американский сюрприз, я хотел бежать за вами. Но не побежал.
– Почему? – пистолетом направив на меня указательный и средний пальцы правой руки, весело, но все же с легкой досадой спросила она.
– Потому что я не всесильный. Да и дверь уже заблокировали… Ну, я думал, что заблокировали…
– Главное, что ты подумал о нас.
– Кто не бегал в противогазе, тот не знает цену воздуха. Кто не был на войне, тот не знает цену жизни. А я побывал на такой войне, в которой сгорает все… Пусть эта война была вымышленная, но я многое понял по-настоящему.
