Встречающийся непривычный дождь из философского становится повседневным обывательским, но без зонта это лишь катастрофа. Зонт — необходимость для выживания в обычной жизни, пока неумение захватить его превращает тебя в комическое существо: мокрый кошачий скелет с пандой. И если температура продолжит упасть, ты можешь оказаться на грани выживания....
— Какой будет текст?
— Набирайте… «Если возникают какие-то вопросы, их нужно задавать!» «ЗАДАВАТЬ!» — большими буквами и с восклицательным знаком! Распечатайте, Катерина, и повесьте над своей кроватью! А не умеете спрашивать, снизойдите просто открыть дверь и послушать! — подскакивает он в эмоциях с кресла, рывком разворачивая моё. — Есть у тебя ко мне вопрос, Катерина?!
— Нет у меня к тебе вопросов!! — подскакиваю я. — Ни одного вопроса у меня к тебе больше нет!!! «НЕТ!» — большими буквами с восклицательным знаком!
Боковым зрением я вижу, как огромные глаза Вадика всплывают над экраном соседнего компа.
— Нет?! Тогда, Катерина, у меня больше нет для тебя ни одного ответа!! Любыми, мать твою, буквами!
И он срывается с места и вылетает за дверь.
А я, тяжело дыша, снова выпадаю в осадок на своё кресло, не веря, что устроила эти разборки при всех.
Люцифер ошалело выглядывает из своего кабинета. Надеюсь, его золотые очки не треснули от моих воплей.
— Кэт… — шепчет мне Вадик. — Он там пакет оставил под столом.
Я опускаю глаза на квадратный бумажный пакет.
— Там не бомба?..
— Нет… там молоко… — ложусь я лицом на руки и начинаю беззвучно рыдать.
Вот тебе и Марковная история…
Глава 8 — Поезд «Здравосмыслинск-Катеринамозг»
Феликс Селиверстович, не выдержав моих рыданий, лично отпаивает коньяком. И даже тактично молчит, не экзекуируя вопросами или скабрезными комментариями. По-отцовски гладит по моей вздрагивающей спине.
— Катерина… давай домой… дома свои висяки доделаешь. Придешь в понедельник.
Есть таки душа у человека, несмотря на то, что Люциферов!
Но дома папа. У него сегодня выходной. Приду раньше — придется объясняться. А меня уже воротит от компании коровы. И я прошу остановить у кинотеатра, беру билет на ближайший нон-стоп и зависаю задумчивым ленивцем. Уши слышат, глаза видят, голова медленно крутится соответственно меняющейся картинке на экране, а мозги ничего не осознают. Пальцы изредка забрасывают в рот сладкий попкорн. Жую. Такая вот медитация.
И часов через пять, к концу последнего фильма, вдруг со мной случается прозрение: нужно было, конечно, поговорить. Что-то слишком много мутных моментов в этой Марковной истории. Не укладывается она до конца в мою картинку.
Это всё бдительный суслик и мнительная курица виноваты!
И, возможно, они приняли костер за пожар.
Да ты, Катерина, мудра! — закатываю я саркастически глаза. — Поезд «Здравосмыслинск-Катеринамозг» прибыл с недельным опозданием.
