Недоверие, боязнь, опаска – все исчезло, бесследно растворилось в треске поленьев и цоканье града о стекла.
Мозолистые ладони Льерта невесомо гладили мой затылок и шею, играли с волосами, томительно-нежно скользили по тяжелым полушариям, ласкали живот. Невыносимо приятно было чувствовать его бархатно-полынное дыхание и сухие губы на своем теле. Шея, ключицы, сгибы локтей, внутренняя поверхность бедер, коленки и стопы… Чувство времени и пространства отказали мне, я горела в его объятиях, пока он часами изучал мое тело, едва ли не молила о волшебном миге соединения, проклиная себя за то, что просила его быть медленным.
Стерлись границы фальшивых правил приличия.
Исчезла агония страха перед ментальным воздействием.
Каждым горько-сладким поцелуем, каждым мучительно-медленным движением, отдающимся пульсацией в клеточках тела, каждым прикосновением он доказывал, что никогда не причинит мне боль и не заставит делать что-то против воли, – язык тела может рассказать больше, чем словарный запас десятков диалектов Миров Федерации!
Дрожащие пальцы, влажное рваное дыхание, жадно сжимающие ладони и мужские губы… везде. Горячий язык, выводящий на теле руны любви… Так много ощущений, чувственных прикосновений – и каждое откровеннее любого признания.
Чисто физически это мало чем отличалось от полового акта с умершим супругом, но глубоко в душе я понимала, что этой ночью окончательно и бесповоротно рухнула стена отчужденности и ледяного безразличия, которую я тщательно, кирпичик за кирпичиком, выстраивала всю жизнь. Но не жаль, она мне больше не нужна.
Неистово хотелось раствориться в Льерте, стать с ним одним целым, желательно навсегда. Кожа пылала от прикосновений, но все прочие ощущения перекрывали невыносимо упоительные, нежные и тугие толчки внутри меня. Вес его тела. Его губы. Его запах.
– Селеста… ангел мой… любимая… – хриплый шепот пустил очередную волну сладкой дрожи по телу.
Мое имя в устах Льерта звучит как фён – свежий, желанный, горячий. Я сгорала в этом ветре, я сгорала в его объятиях, как до пепла сгорает попавший в атмосферу метеорит. Наслаждение выгибало тело, лавой растекалось по венам, доводило до безумия. Льерта хотелось до одури, до сумасшествия! Я стонала: «Умоляю, еще!» – и толчки сменялись на необузданно быстрые и невыносимо глубокие, вознося меня на новый виток ошеломительных ощущений.
Эйфория, блаженство, экстаз… Ни одним словом не описать, что со мной происходило. Безумство! Когда чудовищное по своей силе наслаждение достигло пика, Вселенная показалась недостаточно большой для нас двоих. Взрыв сверхновой поглотил нас обоих, я кричала и плакала, потому что никогда и ничего подобного не испытывала.