В очередной двадцать пятый раз он задумывается: "Не надо". Поглаживая его по руке, я мягко отговариваю. Но даже на этом этапе Кир хочет быть самостоятельным — первый курс земного университета для муданжей — это событие особенное. Я пожимаю плечами в знак признания: "Муданжец — необыкновенный, и здесь такая разношёрстная компания, что каждый может быть интересным"....
— Я их не взял, — так же шёпотом ответил тот. — Верёвку готовлю.
Впрочем, спешить не пришлось. Пробравшись по лесу на пару десятков деревьев вглубь, они нашли лежащего на земле скрюченного старика с лицом, обезображенным многими годами использования силы во зло. Алтонгирел повидал пакостливых знающих и знал, как это выглядит. У них и морщины складывались как-то противоестественно, и зубы топорщились во все стороны, и даже глаза отличались друг от друга по размеру и положению на лице. В общем, так себе видок. Знающий даже не трепыхался, пока Эцаган связывал ему руки, замотав пальцы так, чтобы никакого духовничьего жеста сделать не смог.
— Что с ним? — спросил Эцаган, справившись.
— Словил молнию, — пожал плечами Алтонгирел и обратился к знающему: — Скольких ты тут погубил и где зарыл?
Пришлось повозиться и применить силу — и человеческую, и духовничью, но всё же старик раскололся. Пятерых он заманил на гору и погрёб в лесной подстилке, с каждой отобранной жизнью укрепляя ловушку.
— Так тот мальчик, Отобон… — пробормотала Айша, глядя на Алтонгирела широко раскрытыми, полными восхищения глазами.
— Скорее всего, ещё жив только потому, что этот гад уже не может охотиться и добывать себе еду, — пояснил он. — Пошли найдём его.
Мальчишка обнаружился на другом краю утёса, где из скалы в небо торчал каменный палец, к которому пристроили полукруглый шалаш. Отобон сидел на пороге шалаша и тряс головой, словно пытаясь уложить в ней мысли, как стиральная машинка раскладывает носки, и с тем же результатом.
— Ты как? — спросил Эцаган, подсаживаясь к нему. — Бояться нечего, знающего мы поймали.
— Живыи и, — раздался звонкий женский голос слева от Алтонгирела. — Отдунет и возбнётся.
— Что? — духовник обернулся на голос. Перед ним стояла девица чуть постарше Айши в смешной старинной шапке с мягкими бараньими рогами и тусклом наряде из некрашеной шерсти.
— Ты Удчимиг? — сообразил Эцаган.
— Нелестьно так, — улыбнулась девица. — А ты еста Наставник Алтонгирел?
* * *Алтонгирелу нелегко далось осознание, что, хотя он и знал прорву гуйхалахов на древнейшем муданжском языке, среднемуданжское наречие да ещё разговорное и с южным акцентом оставалось для него абсолютной тарабарщиной.
— Как ты научился говорить на древнем языке? — спросил его Эцаган, пока они спускали связанного знающего на верёвке с обрыва.
