Муха в самолете — это рассказ о том, как маленькие подозрительные моменты могут превратиться в катастрофу, когда их игнорируют. Напоминания судьбы — будь то ночные кошмары или случайные встречи — служат предупреждениями о потенциальных опасностях. В этот раз наша героиня полетит в самолете, и все знаки говорят ей об опасности этого путешествия....
– Вдруг и вас уберут!
Ильяс заморгал:
– Я никому не мешаю и всегда осторожен, так просто в квартиру посторонних не пущу!
– Могут на улице пристрелить.
– Меня?
– Вас.
Мгновение Ильяс с удивлением моргал, потом улыбнулся.
– Понимаю, вы платите деньги и опасаетесь за конечный результат. Не волнуйтесь, я честный человек, который изредка помогает отчаявшимся женщинам. Никто из моих клиенток потом о знакомстве со мной не распространяется, с этой стороны проблем нет, я тоже соблюдаю приличия – при положительном результате мигом исчезаю, и более мы никогда не встречаемся.
– Да, – кивнула я.
– Врагов не имею, друзей, впрочем, тоже, убивать меня некому. Можете смело вносить платеж.
– Ошибаетесь.
– В чем? – искренне изумился Ильяс.
– Над вашей головой резко сгустились тучи, скоро из них ударит молния, та самая, что убила Асю, – тихо сказала я, – вы бежали в одной упряжке, вас тоже не пощадят. Единственный способ сохранить жизнь – рассказать мне правду, я найду преступника раньше, чем он наведет на вас пистолет.
Ильяс захлопнул папку.
– Не пойму, о чем вы толкуете.
– Слушайте меня внимательно, – велела я.
Глава 19
Пока я излагала события, Ильяс сидел молча, его лоб постепенно покрывался бисеринками пота.
– Только не надо сейчас делать круглые глаза и заявлять, что ничего не слышали о Марке Матвеевиче и Луизе Иосифовне, – рявкнула я. – Что за тайну раскопала Ася? Каким боком вы причастны к этому опасному делу? Поймите, от вашей откровенности зависит ваша жизнь.
Ильяс начал болтать ложечкой в остывшем кофе.
– Послушайте, – сказал он наконец, – представляете, сколько лет должно быть тетке, если она жила при коммунистах?"
"– Ельцин совершил переворот в 91-м году, – напомнила я. – Если Луизе Иосифовне тогда было, допустим, лет сорок семь, то сейчас ей слегка за шестьдесят, по нынешним понятиям, еще молодая тетка.
– Может, и так, – тихо отозвался Ильяс, и я поняла, что именно в этот момент он испугался по-настоящему, – только Ася никаких подробностей мне не рассказывала.
– Ой, врешь! – вырвалось у меня.
