Муха в самолете — это рассказ о том, как маленькие подозрительные моменты могут превратиться в катастрофу, когда их игнорируют. Напоминания судьбы — будь то ночные кошмары или случайные встречи — служат предупреждениями о потенциальных опасностях. В этот раз наша героиня полетит в самолете, и все знаки говорят ей об опасности этого путешествия....
– Но почему?
– А что было говорить?
– Правду!
– Какую?
– Про смерть Люси и мальчика!!!
Кутякин сгорбился:
– И кто бы мне поверил? Ирина ни словом о гостье не обмолвилась, милиция посчитала, что в пожаре погибли Луиза и Матвей. Какие доказательства своих слов я мог предъявить, а? И вообще, в чужие дела лезть не надо, узнал что ненароком, лучше молчи, целей будешь! Я бы и вам, мадам, никогда истину не поведал, но сами знаете про памятник!"
"– Значит, Луиза и Матвей живы! – воскликнула я.
– По всей видимости, да, – ответил Кутякин, – мальчик точно, но и она не древняя, моложе меня будет.
– И где же Луиза живет? – растерянно спросила я.
– То мне неведомо, – ответил Андрей Архипович, – будете еще чай?
– Ага, – рассеянно кивнула я, пытаясь причесать мысли.
Значит, Ася Локтева неведомыми путями выяснила, что Луиза Иосифовна решила по непонятной причине прикинуться мертвой. Зачем она придумала это? Впрочем, причина пока не важна, интересно иное. Локтева узнала адрес Луизы, наверное, та проживает по документам Люси Прохоровой, и заявилась к ней, требуя денег за молчание.
– Пейте, мадам! – бодро воскликнул Андрей Архипович.
И тут меня осенило:
– А где сейчас Ирина Малова?
Андрей Архипович грустно вздохнул:
– Ее еще в прошлом году в больницу определили, такое скорбное место, в Литвиновке. Только-только начали веревкинцев расселять. Маловой тоже квартира положена была, но она попросила: «Жить мне недолго осталось, совсем меня болячка съела, лучше устройте в Литвиновку».
– Малова жива? – лихорадочно спросила я. – Что у нее за болезнь?
Кутякин кашлянул:
– Уж и не знаю ни про то, ни про другое. Ирина совсем плохо выглядела перед расселением, лицо желтое, глаза ввалились, может, и умерла уже.
– Где эта Литвиновка? – нервно воскликнула я.
Кутякин покосился на часы с гирьками:
– В пять часов, то есть через пятнадцать минут, туда автобус поедет, на вокзальную площадь привезет, а монастырь рядом, в двух шагах. Думаете, Ирина расскажет вам правду?
– Не уверена, но надо попытаться разговорить ее! – воскликнула я.
– Вы, мадам, езжайте в валеночках, – посоветовал Кутякин, – и еще, гляньте.
