Муха в самолете — это рассказ о том, как маленькие подозрительные моменты могут превратиться в катастрофу, когда их игнорируют. Напоминания судьбы — будь то ночные кошмары или случайные встречи — служат предупреждениями о потенциальных опасностях. В этот раз наша героиня полетит в самолете, и все знаки говорят ей об опасности этого путешествия....
Ну, покедова!
Шаркая тапками, она побрела по коридору, а я развернулась и вошла в кухню. Да уж, не похоже, чтобы Зинаида убивалась по хозяйству. В раковине полно грязной посуды, стол покрывает липкая клеенка, со стульев свисают какие-то грязные тряпки.
Обозрев пейзаж, я поколебалась пару секунд, потом очень осторожно, двумя пальцами взяла почти черные куски ткани и понесла в ванную, скорей всего, бачок для нестираного белья стоит там.
Корзинка, доверху забитая скомканными шмотками, обнаружилась в огромном туалете.
Кроме вещей, ждущих свидания со стиральной машиной, в туалете оказался еще и Бакс, сидевший на унитазе, мордой к бачку, хвост его торчал вверх, а по полу медленно расползалась лужа.
– Ты идиот! – обозлилась я. – Сядь нормально! Мордой к двери, ну неужели не понятно, что крышки давно нет?
– Мяу, – отозвался Бакс и спрыгнул.
Чувствуя, как в десне снова пульсирует боль, я подтерла безобразие туалетной бумагой, потом по-шла в ванную, тщательно вымыла руки и, не рискнув воспользоваться полотенцем цвета мокрого асфальта, вернулась на кухню.
– Мяу, – вяло оживился Бакс и разлегся на столе.
– Уверен, что тебе это можно?
– Мяу.
– Конечно, в чужой монастырь со своим уставом не суются, но хотя бы убери хвост из сахарницы.
– Мяу."
"Я попыталась спихнуть кота, но Бакс зашипел и поднял когтистую лапу, похоже, до сего момента никто не мешал ему мирно храпеть на клеенке.
– Фиг с тобой, – сказала я, потом достала из сумочки небольшой кусочек волшебной пленки, содрала упаковку, попыталась осторожно пристроить лекарство на десне и уронила полоску на лапу Бакса.
Кот, мирно посапывавший среди грязной посуды, вздрогнул, открыл пасть.
– Стой! – закричала я.
Но поздно, спасительный анестетик прилип к длинному языку гадкого Бакса.
– Немедленно отдай, – рявкнула я, – выплюнь!
Впрочем, последний глагол был произнесен абсолютно зря, я вовсе не собиралась засовывать себе в рот изжеванную Баксом полоску.
– Какой же ты гад! – с чувством воскликнула я, глядя на вновь апатично заснувшего кота. – Дрыхнешь тут, ни стыда, ни совести.
