Автор
В Мультиверсе, где каждая строка в бесконечном пространстве может быть отдельной реальностью, Иван Ломакин — драйвер-оператор крейсера «Дерзкий» — ощущает разницу. Здесь белый цвет не ассоциируется с заснеженным полем или метелью, а открывает новую физиономию вселенной в виде межвселенского континуума....
Мог ли этот комплекс каракатоидов быть пограничной заставой другой Вселенной, плавающей в бесконечном континууме Мультиверса?
Беседующие обменялись взглядами.
– Интересная мысль, – откликнулся Ядогава. – Что вы имеете в виду, Даль-сан?
– Может быть, этот разбитый корабль просто охранял границы другой Вселенной? И нимфианская эскадра, наткнувшись на него, просто убрала препятствие со своего пути. Такое могло случиться?
– Вообще-то в Мультиверсе возможны любые варианты событий, но чтобы охранять границы Вселенной… какой же мощью должна обладать цивилизация, чтобы окружить свою Вселенную пограничными постами?!
– Копун?
– До такой мысли не додумались и мои создатели, – покачал головой молодой человек.
– Не понимаю, почему это вас встревожило, Даль Данилович, – сказала Елизавета с сомнением. – Даже если вы правы…"
"– Если я прав, нас может ждать тёплая встреча с другой пограничной заставой! Вот чего я опасаюсь и хочу быть готовым к этому. Вернуться назад мы уже не сможем, потому что все ориентиры потеряны, остаётся только идти вперёд, не меняя курса, но подготовившись к любому повороту событий.
– Я вас понял, командир. – Копун расправил плечи, как боец спецназа перед операцией, получивший приказ вышестоящего по званию, что, как ни странно, не выглядело ёрничеством. – Все мои системы находятся в постоянной боевой готовности. Врасплох меня застать невозможно. Разрешите продолжать службу?
– Разрешаю, – невозмутимо сказал Вересов.
– Скорость корабля, который мы догнали, падает. Разрешите обогнать?
– Действуйте.
Виф в белом унике исчез.
Ядогава увеличил изображение «каракатицы» внутри видеостолба, и собеседники какое-то время рассматривали представителя существ, цивилизация которых пятьсот миллионов лет назад создала «машину судного дня», ненадолго пережившую своих конструкторов.
– Жуть! – передёрнула плечами Марфа. – Трудно представить, что такие уроды имели разум! Интересно, они обладали эмоциями, как мы? Умели любить и ненавидеть, как мы?
Мишин засмеялся.
– Вот уж что интересует меня в последнюю очередь. Ты бы смогла полюбить такого красавца?
– Я – нет, но ведь должны же они были как-то стремиться к близости? Разве без любви возможен какой-то моральный прогресс?
– Каждый вид разума считает себя совершенным, – проворчал Ядогава. – Нам эти каракатицы представляются чудовищами, но, скорее всего, и мы им показались бы уродами.
