Автор
В Мультиверсе, где каждая строка в бесконечном пространстве может быть отдельной реальностью, Иван Ломакин — драйвер-оператор крейсера «Дерзкий» — ощущает разницу. Здесь белый цвет не ассоциируется с заснеженным полем или метелью, а открывает новую физиономию вселенной в виде межвселенского континуума....
– Слышала о «Геодаре»?
– Что именно?
– В экипаж включены два Неуязвимых.
Ани небрежно махнула рукой.
– Твой Руслан уже не раз сражался с этими киборгами, справится и сейчас. Хотя я не понимаю, зачем командованию «Геодара» понадобились Неуязвимые. Предполагается использовать их в качестве штурмовиков? Или бросить в качестве десантников в чёрную дыру?
– Возможны любые варианты. Боюсь, их истинное предназначение – защищать ядран от нападения нашего спецназа.
– А сами ядране не в состоянии защитить станцию у чёрной дыры? Кстати, эта проблема до сих пор не получила внятного объяснения.
– Непонятно, – согласилась Ярослава.
– Что говорит по этому поводу ваш эксперт Шапиро?
– У него много идей, Всеволод уникальный человек.
Ани сморщилась.
– Да уж, никому из моих знакомых ещё не удавалось носить в себе посланцев иных разумных сил.
Ярослава вспомнила последний бой на Суперструннике, когда внедрённая в мыслесферу система обитателей войда[14] (а по сути – жителей «чистого» вакуума) помогла ей остановить время и спасти Руслана. Однако с тех пор войдики не давали о себе знать.
– Ничего, они ушли. По словам Всеволода, войдики живут намного быстрее нас, и минута в нашем восприятии для них равна чуть ли не году.
– Жаль, они бы здорово нам помогли. Впрочем, мы и без них справимся. Руслан с вашим спецназом возьмёт «языка»-ядранина, и мы выясним тайну возни галактоидов возле этой чёртовой дыры.
– А потом?
– Потом выловим в Солнечной системе всех ядранских разведчиков и диверсантов и наладим с их начальством прямой контакт.
– Оптимистка, – слабо улыбнулась Ярослава. – Великое Кольцо уже сто лет напрочь не принимает наших переговорщиков.
– Примет, никуда не денется.
По столу метнулись световые всполохи.
– Допуск прошёл, проверьте свои коммы.
Ярослава пощупала браслет коммуникатора (то же самое сделал Веласкес), и над циферблатом гаджета вырос столбик света, показав квадрат допуска «красный-золотой», сопровождаемый вереницей персональных данных женщины.
– Есть.
– Итак, милые мои, что делаем?
– Ноги, – бесстрастно проговорил Веласкес, фигура которого внушала уважение, настолько уверенно и по-мужски убедительно он себя вёл.
Ани прыснула.
