- Мире показалось, что Максим укусил себя за щёку, он смотрел настолько пронзительным взглядом, что озноб пробегал по спине. Будто вернулся тот Максим Аркадьевич, которого ей представили в кабинете чуть меньше двух месяцев назад в кабинете дедушки - анализирующий и скользкий.
- Я сидела у дверей, папа крикнул, чтобы мы прыгали, он резко вошёл в поворот, дверь легко распахнулась, и я прыгнула, сразу. Прыгнула, перевернулась, тут же вскочила и побежала в обратную сторону от машины, я сделала всё, как учил Игнат, повторила точь-в-точь.
- Ты молодец.
- Всё время, пока мы гостили у дедушки, в доме говорили об угрозах. Дедушка страшно орал, велел всем жить у него, потому что в поместье «меры безопасности», папа считал, что это пустые угрозы. Они постоянно обвиняли друг друга, орали, хлопали дверями. Раньше я никогда не слышала, чтобы папа, дедушка или дядя ругались из-за дел, всё решалось за закрытыми дверями, но не в тот год. И в то утро они страшно орали, дедушка отказался ехать с нами, чего не случалось никогда, он придумал эту традицию и никогда не нарушал, кроме того раза... - Мира вздохнула."
"- Я бежала настолько быстро, что было больно дышать, - продолжила. - И всё равно понимала, что не убегу. Дорога одна, и заканчивается тупиком, убийцы могли уехать только по этой дороге, а по ней бежала я, ниже и выше - склоны, лес и снег. Дядя Серёжа брал меня в горы, многое рассказывал, показывал, он бывший военный, лётчик, а в молодости увлекался альпинизмом, он-то меня и учил, как пересидеть обвал снега или бурю. Я спряталась и стала ждать, несколько раз люди подходили совсем близко, один из них смотрел в расщелину, где я спряталась, этот взгляд мне снится до сих пор, не знаю, видел ли он меня или нет, но я чувствую этот взгляд до сих пор. Когда стемнело, мне показалось, что никого больше нет, уехала охрана, милиция, те люди. Я выбралась и пошла в сторону поместья, там меня нашёл Игнат.
- А почему ты не вышла, когда была милиция?
- Мне было двенадцать лет, я не смогла бы отличить следователя от убийцы, охранников в поместье я тоже не знала в лицо, и её было намного меньше, чем сейчас, наверняка я была уверена только в Игнате и дяде Серёже.
- Тебе было двенадцать лет, и ты сориентировалась в настолько стрессовой ситуации, - Максим побледнел, он смотрел во все глаза. Мире не понравился этот взгляд.
- Только не надо меня жалеть! - Мира поморщилась. - История жалостливая, хоть сериал снимай, но такое случается. Я выжила и не хочу, чтобы меня жалели. Жалеть надо тех, кто не выжил... - в носу защипало, Мира поневоле хлипнула носом, но сразу же собралась.
Мирослава многое могла принять. Нелюбовь, зависть, желчь, жажду наживы за её счёт, злость, обиду, что угодно, но не жалость. Этого чувства ей хватило с лихвой во время похорон и вечером, на поминальном ужине.