Максим Аркадьевич вышел на свободный воздух после долгого перелёта: мягкая посадка, вежливые стюарды, профессиональный экипаж и идеальные погодные условия. Войдя в терминал, он сразу увидел Целестину — женщина, с которой провёл большую часть своей жизни. Весь лагерь перед ним обновился за годы, но встреча была такой же теплой и верной как прежде....
Высокий, выше среднего роста, широкоплечий, наверняка ведёт здоровый образ жизни, занимается каким-нибудь активным спортом. Проступающие вены на руках указывали на то, что в спортивном зале не ограничивается беговой дорожкой. Шатен, глаза серые, губы сжаты, лицо молодое, но резкие морщины у рта и межбровья выдают возраст около тридцати лет. Ничего особо запоминающегося, при этом ничего привлекательного. Типичный топ-менеджер, клерк. Никакой индивидуальности, ходячая реклама «успеха». Солдат Урфина Джюса, хотя, в этом случае, солдат Сильвестра Прохоровича.
- Не надо, - фыркнула в ответ. - Не заблужусь.
- Не сомневаюсь в этом, но я провожу, - отчеканил, будто перед ним стажёрка в первый день практики, нырнул в обувь на тонкой подошве - не по погоде обувь, - надел какой-то свитер и протянул Мире своё пальто. - На улице холодно.
Мирослава поморщилась, но пальто позволила накинуть на плечи. Когда она бежала сюда, не думала о холоде, хотя замёрзла ещё пробираясь по уличному карнизу к балкону, чтобы спуститься вниз.
- И, Мирослава, чтобы я ту дрянь, которую ты курила, видел в твоих руках первый и последний раз, договорились? - будущий муж, конечно, задавал вопрос, но таким тоном, будто всё за неё решил.
- Вообще-то, ты сам пыхнул.
- В моих руках ты тоже больше не увидишь ничего подобного.
- Ой ли!
- Мне элементарно некогда заниматься этой ерундой. - Мире, видимо, только показалось, что этот оскал был похож на улыбку, она поморщилась и отошла от двери, давая возможность открыть её.
К счастью, охраны не было, фонари освещали ухоженные тропинки измраморной крошки, ведущие к «большому дому», она тихо шуршала под подошвами обуви.
В это время будущий муж склонился над Мирой, поправил волосы, заправив их за ухо, и легко коснулся губами щеки. Даже не коснулся, скользнул дыханием и проговорил чётко, явно не для Миры: «Доброй ночи». Мира поморщилась, когда отвернулась от него и от охранника.
