Максим Аркадьевич вышел на свободный воздух после долгого перелёта: мягкая посадка, вежливые стюарды, профессиональный экипаж и идеальные погодные условия. Войдя в терминал, он сразу увидел Целестину — женщина, с которой провёл большую часть своей жизни. Весь лагерь перед ним обновился за годы, но встреча была такой же теплой и верной как прежде....
Не злись!
Максим уже жалел о своих словах, он жалел о них до того, как произнёс их. Будь проклято его обещание никогда не врать Мире, уж в такой мелочи он мог бы соврать и не моргнуть глазом!
- Не плачь, Мультяшка! - он резко встал и пересел на сторону Миры, чтобы рывком посадить девушку себе на колени и начать мелко целовать щёки, убирая горячие слезинки. - Не плачь, я пошутил, глупо пошутил.
- Всё равно я приготовлю рыбу, которая тебе понравится! - Мира шмыгнула носом, получилось не очень красиво, и посмотрела с вызовом.
Главное - эти месяцы, годы, десятилетия у них будут. А в том, что однажды Мира приготовит рыбу так, что она станет похожа на мясо, у Максима сомнений не было.
Мирослава - внучка своего деда. Одна кровь. Поразительное сходство, как говорит Целестина.
- Я доем? - Макс покосился на остатки порции.
- Не надо, - протянула руку и поставила тарелку перед собой.
Действительно, через несколько минут перед Максимом возникла тарелка с огромным бифштексом и пиво. Мира отпила минеральную воду из своего бокала.
- Не вино? - Максим не мог перестать улыбаться.
- Не-а, - Мира с удовольствием отпила воды. - Ты же знаешь.
Мирослава игнорировала алкоголь, она почти исключила его из своей жизни, её жизнь была полна событий и ответственности, ей некогда было запивать свои печали алкоголем, а страхи, волнения и бесконечную тоску, поглощающие её ночи, было не разбавить градусом, ведь просыпаться приходилось до рассвета.
И прямо сейчас эту причину вела за руку няня. Когда-то Мира обижалась, что её воспитывали няни, гувернантки, что у папы были бесконечные дела, а мама часто бывала в отъезде, потом, став старше, Мира стала понимать, что у родителей много дел. Сейчас она, как никогда, понимала дедушку, который в потоке бесконечных дел и опасений за единственную внучку отдалился от неё.
Максим смотрел на маленького мальчика, лет трёх, он точно знал, как его зовут, видел много раз, даже разговаривал с ним, вернее, Максим говорил, а тот молчал, только смотрел синими выразительными глазёнками и хмурился.
- Габриэль, - Мира пошла навстречу, взяла на руки ребёнка, он доверчиво обнял за шею и внимательно посмотрел на Максима.
