Максим Аркадьевич вышел на свободный воздух после долгого перелёта: мягкая посадка, вежливые стюарды, профессиональный экипаж и идеальные погодные условия. Войдя в терминал, он сразу увидел Целестину — женщина, с которой провёл большую часть своей жизни. Весь лагерь перед ним обновился за годы, но встреча была такой же теплой и верной как прежде....
Максим Аркадьевич подошёл сам, она наблюдала, как он быстро и уверенно переставляет длинные ноги, держа руки в карманах распахнутого пальто, на левой руке выглядывали часы. Обувь была не по погоде, это не имело значения. Большую часть дня Максим находился в домике для гостей, и, скорей всего, работал, как и всё окружение деда, едва ли не круглые сутки, а в клинику, единственное место, куда он отлучался из поместья, его отвозили на автомобиле.
Он даже не гулял по парку, только выходил курить на улицу, несмотря на то, что в домике была отключена противопожарная сигнализация.
- Я уже попрощался с твоим дедушкой, - проговорил ровным голосом, когда приблизился. Охранник в это время отошёл на расстояние, проявив деликатность, а скорее выполняя инструкцию. - Подошёл попрощаться с тобой.
- Доброго пути, - Мира приподняла бровь и всмотрелась в лицо будущего мужа.
Он был почти привлекательным и казался почти человеком, если забыть, за какую сумму он вежлив с ней, и что скоро им предстоит жить под одной крышей, и... нельзя исключать «случайность», как назвал возможную близость Максим Аркадьевич. Интересно, за какую сумму он откажется от любой потенциальной «случайности»? Впрочем, учитывая, что финансами Мирославы будет управлять именно он, вряд ли будет просто его купить.
- Я приеду накануне торжества, - спокойно заметил и снова скользнул взглядом по Мире.
Она невольно поёжилась, но взгляд вернула, пробегаясь изучающим взглядом, буквально ударившись об иронию и ещё что-то в глазах Максима. Отвернулась, решив, что разговор окончен, и увидела, как к ним идёт Целестина. Мира знала её всю жизнь и одно время, в детстве, даже считала своей бабушкой, другой у неё никогда не было. Родители мамы умерли давно, жена деда тоже, ещё до рождения Мирославы и всех своих внуков.
