Я ждала знакомого звука, с которым моя соседка всегда натягивала на себя одеяло, но так и не услышала его. «Странно»,— сонно подумала я.
Потом мои мысли прервались, потому что снова послышались шаги, еще более осторожные: кто-то крался к двери. Не знаю, почему меня это напугало. В конце концов, Грейс могла забыть запереть дверь, да было и еще множество простых объяснений. Но мне, в моем дремотном состоянии, это показалось очень страшным.
Я села на кровати, вглядываясь в темноту, и увидела неясные очертания человека у самой двери.
— Грейс, это ты?
На мгновение неясный силуэт на фоне менее темной стены замер, потом выскользнул за дверь.
Тут уж я по-настоящему проснулась — в паническом страхе, что в нашу комнату забрался кто-то посторонний.
Разум подсказывал мне, что бояться нелепо. Если ночным гостем была не Г рейс, значит — Элейн, Норма или любая другая девушка из Пигот-холла. Но разуму было трудно преодолеть бредовые ночные страхи. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем я осмелилась приподняться и взять сигарету.
Теперь дождь усилился и громко стучал по оконному стеклу. Но когда я бежала босиком к туалетному столику за сигаретой, то снова расслышала глухой шум автомобильного мотора во дворе колледжа.
Я думала, что это опять желтый «седан» деканши, но ошиблась. Свет под портиком позволил мне разглядеть блестящий от дождя зеленый корпус, и я опять сразу узнала машину: двухместный закрытый автомобиль с откидным верхом Мерсии Перриш. А желтая машина еще не вернулась!
После этого я долго стояла у окна с забытой сигаретой в руке. Потом взглянула на часы — 4.20 утра.
Сначала Пенелопа Хаднатт, потом Мерсия Перриш умчались на машинах среди ночи неизвестно куда. И вдобавок — кто-то пробрался ко мне в комнату. Определенно в Вентворте творилось что-то из ряда вон выходящее!
Я докурила сигарету, погасила окурок, вернулась в постель и, как ни странно, заснула.
Где-то задребезжал звонок. Он-то и разбудил меня. Я открыла глаза и посмотрела на кровать Грейс — она была пуста. Грейс Хау так и не вернулась домой.
Полагаю, большинство людей не усмотрели бы ничего из ряда вон выходящего в том, что девушка из колледжа пробыла где-то всю ночь. Но в Вентворте, с его железной дисциплиной, о подобных случаях и не слыхали. Виновницу ждало суровое наказание.
Глядя на несмятую постель Грейс, я подумала, что
у нее вчера было странное настроение и, возможно, она угодила в какую-то скверную историю...
Но затем, когда я перебирала в памяти события вечера, мне пришла в голову другая мысль: во всех поступках и словах Грейс было что-то прощальное. Просила меня опустить письма, завела необычный для нее разговор о Джерри, наконец, она поцеловала меня, чего не делала никогда раньше,— как будто уезжала навсегда...