Автор
Стремительный взбрыкувание Стефании Олджер перед удаляющимся управляющим Хижины в тропиках содрогает атмосферу непредсказуемости и тревоги. В то время как брюнетка Эмили Керр, заметно миролюбивая среди своих шумных собеседниц, осторожно прикрепляет свой палаток к дереву, подчеркивая разнотипность в центре мрака и страха....
«ЧТО Я НЕ МОГУ РАССКАЗАТЬ ТРЕНТУ: 1) что Грейс звонила Хаднаттам со станции техобслуживания;
2) что до карьера ее довез Стив;
3) что Стив привез письма в больницу и Хаднаттам;
4) что одно письмо, адресованное Пенелопе Хаднатт, было перехвачено Мерсией Перриш и потом сожжено;
5) что машин Роберта, Пенелопы и Мерсии не было в гараже примерно в то время, когда было совершено убийство;
6) где Роберт заработал свой шрам».
Потом неохотно, только ради Джерри, я добавила:
«7) что Норма Сейлор разорвала письмо, написанное Грейс брату».
Я с беспокойством просматривала свой список, когда за спиной услышала тихий голос:
— А не начать ли вам с того, что вы должны сообщить лейтенанту Тренту?
Я скомкала листок и обернулась. Детектив стоял возле полок с пыльными фолиантами. Сегодня он был в сером костюме и соответствующих рубашке и галстуке. Он держал руки в карманах и слегка улыбался.
— Мне нравится, что вы переняли мой опыт, Ли Ловеринг. Самый надежный способ, «отделить баранов от козлищ».
Он ткнул пальцем в листок, взял меня под руку, провел в небольшую комнатку, занимаемую одним из библиотекарей, и закрыл дверь.
С бьющимся сердцем я ждала, что лейтенант потребует мой листок, но он подошел к письменному столу и стал просматривать пожелтевшие страницы подшивки местной газеты. А заданный мне вопрос казался совсем не относящимся к делу:
— Вы когда-нибудь одалживали свои вещи Грейс Хау, до этой шубки?
— Да. Но Грейс не любила одалживаться. В прошлом она была достаточно богатой — ей было неловко и стыдно что-то просить у меня.
Он поднял глаза от подшивки.
— Наверное, вам интересно узнать, что мне удалось сделать за это время. Я не нашел ни владельца красного плаща, ни вашу шубку, но в фойе театра «Кембридж» видели, как Грейс писала письма во время второго действия. Странное занятие для театра, не правда ли? Видимо, она написала те три письма, судьба которых так туманна. Видели также и то, как она ушла из театра с рыжим морским офицером.
Помолчав, он добавил:
— Этот таинственный моряк не может оказаться курсантом?
Я покачала головой.
— Он слишком стар для этого, да и золотых нашивок у него чересчур много для курсанта. Нет, у него какой-то большой чин.
— Странно, я разговаривал в морских ведомствах Нью-Йорка и Филадельфии. Мы проверили буквально все и всех. Выходит, что в это время в Нью-Йорке не было морского офицера, соответствующего вашему 'описанию.
