Он залез туда первым и отыскал лампу и огниво там, где их оставил.
Когда фитиль ровно разгорелся, он позвал Ясмини и подхватил ее маленькое тело, когда девочка скользнула по старой двери. Она уцепилась за его одежду, и он повел ее по туннелю.
Когда добрались до расчищенного Дорианом завала, он погасил лампу.
— Нельзя показывать свет, — предупредил он.
Последние несколько ярдов они двигались на ощупь и наконец сквозь растения, закрывавшие выход из туннеля, увидели лунное сияние. Дориан поискал сверток старой одежды, оставленный в нише в стене туннеля.
— Вот. Надевай! — приказал он.
— От нее воняет, — возразила Ясмини.
— Хочешь со мной или нет?
Она больше не возражала — зашуршала одежда; Ясмини сбросила платье и через голову надела канзу.
— Я готова, — возбужденно сказала она.
Он вывел ее на лунный свет. Одежда была ей велика, и на ходу она спотыкалась. Дориан наклонился и оторвал подол ее одеяния на уровне щикотолок, потом помог надеть на голову кеффию, чтобы скрыть длинные волосы.
— Подойдет, — сказал он наконец, осмотрев Ясмини.
Она казалась мальчишкой-обованцем, каких множество бегает по улицам города и по пляжам. Сын рыбака, может быть, или сборщик хвороста в мангровом лесу.
— Пойдем!"
"Они выбрались из развалин и чрезвычайно осторожно прошли по пальмовой роще к пляжу. Дориан хорошо знал эти места. Он выбрал уголок, где коралловые утесы с обеих сторон загораживали водоем, заполняющийся в прилив.
В стене утеса была неглубокая пещера, полная теней; эти тени скрывали детей, когда они сидели рядом на плотно утрамбованном влажном песке и смотрели на бухту, залитую серебряным лунным светом. Отлив обнажил коралловый песок. Он был совершенно белым, а тени от резных коралловых столбов на плоском, без единой отметины песке казались резкими, синими. С внешней стороны рифа фосфоресцировал слабый прибой, попеременно освещая их лица.
— Как красиво, — прошептала Ясмини. — Никогда не поверила бы, что может быть так красиво.
— Пойду искупаюсь, — сказал Дориан и встал. Он стащил канзу и сбросил сандалии. — Идешь?
Не дожидаясь ответа, он прошел по берегу. На краю воды остановился и оглянулся.
Ясмини вышла из пещеры. Она походила на олененка со слишком длинными для детского тела ногами. Рваное платье она сбросила и, как и он, осталась нагишом. Дориан видел на невольничьих рынках рабынь, но ни одна из них не обладала такой волшебной грацией. Волосы свисали девочке на спину, доходя до маленьких круглых ягодиц, черная полоска волос серебрилась в лунном свете.
Подойдя к нему, она невинным жестом взяла его за руку. Маленькие груди едва наметились, но соски поднялись, возбужденные прохладным дыханием муссона. Дориан смотрел на них и испытывал странное чувство, какую-то незнакомую тяжесть внизу живота.