— Прикрывайте друг друга. Назад в проход.
Они образовали прочное оборонительное кольцо. Турки набрасывались на это кольцо со всех сторон, а защитники прохода быстро отступали в него. Но, сражаясь в такой близи от сабельных ударов и пуль, они потеряли много людей.
— Пора! — отдал приказ Дориан. — Бегите!
Они повернулись и побежали в проход, унося с собой раненых, а враги сгрудились во входе; собственная численность мешала туркам начать преследование.
Дориан первым добежал до поворота ущелья и крикнул шестерым за бруствером:
— Не стреляйте! Это мы!
Пришлось перебираться через каменный бруствер высотой по грудь. Те, что ждали на другой стороне, помогали перетаскивать раненых.
Не успели все воины-соары перебраться через бруствер, как в проходе сразу за ними показались ревущие турки. Шесть человек, до сих пор не принимавшие участия в сражении, отчаянно рвались в бой: они зарядили все оставшиеся мушкеты и расставили их вдоль утеса; когда турки приблизились к брустверу, защитники уперли в землю длинные копья.
Первым залпом весь передний ряд нападавших турок был убит, началось смятение: передние пытались отступить, задние толкали их вперед.
Второй залп в упор из заранее подготовленных мушкетов нарушил равновесие, и оставшиеся турки побежали назад по проходу и скрылись за поворотом.
Хотя стена утеса скрыла их, узкое ущелье усиливало голоса, и Дориан слышал каждое слово: турки проклинали соаров и призывали друг друга к новому нападению. Дориан знал, что передышка перед новой атакой будет краткой.
— Воды! — приказал он. — Принесите мехи с водой.
В ущелье было жарко, как в печи, а борьба была тяжелой и яростной. Воины глотали горькую солоноватую воду источников Гхайл-я-Ямин так, словно это сладкий шербет.
— Где Хасан? — спросил Дориан, пересчитав защитников.
— Я видел, как он упал, — ответил один из воинов, — но я тащил Заида и не мог вернуться за ним.
Дориан опечалился: Хасан был одним из его любимцев. Теперь осталось только двадцать человек, способных сражаться.
Удалось привести с собой пятерых раненых, но остальные были отданы на милость турок.
Раненых перенесли туда, где лежали верблюды, и Дориан разделил уцелевших на четыре одинаковых отряда.
На бруствере одновременно могли сражаться только трое. Дориан разместил три остальных отряда за первым: после первого залпа передовая группа отступит, чтобы перезарядить мушкеты, а ее место займет следующая. Он надеялся благодаря этому вести постоянный огонь по туркам, когда те пойдут в атаку. Впрочем, Дориан сомневался, что им удастся пережить ночь.
Мало кто из его бойцов еще был способен держаться на ногах, а за турками закрепилась слава страшных и доблестных воинов.