«Она не придет», — сказал он себе, после того как прошло, казалось, несколько часов. Привстал, но все еще не мог заставить себя уйти.
«Еще немного», — решил он и снова сел у переборки. И, должно быть, задремал, потому что первым предвестием ее приближения стал запах ее тела, кошачий запах молодой девушки, а сразу после — шаги босых ног по палубе, совсем близко.
Том вскочил, и она вскрикнула от испуга, когда он неожиданно появился перед ней из темноты. Он в отчаянии схватил ее.
— Это я! Я! — прошептал он. — Не бойся.
Каролина поразительно цепко ухватилась за него.
— Ты меня испугал.
Она сильно дрожала, и тогда он прижал ее к груди и погладил по волосам. Она распустила их. Густые и упругие под его пальцами, они доходили до середины спины.
— Все в порядке. Ты в безопасности. Я о тебе позабочусь.
В полутьме он увидел, что на ней светлая ночная сорочка. Она была стянута у горла лентой и доходила до щиколоток.
— Мне не следовало приходить, — прошептала Каролина, прижимаясь лицом к его груди.
— Нет, — сказал он. — Я так долго ждал. Я так хотел, чтобы ты пришла.
Он поразился тому, какая она маленькая, какое теплое у нее тело. И прижал ее к себе еще крепче.
— Все в порядке, Каролина. Здесь мы в безопасности.
Он провел пальцами по ее спине. Хло́пок рубашки легкий, тонкий, под сорочкой на Каролине ничего нет. Он чувствовал выпуклости и изгибы ее тела."
"— Что, если папенька… — ее голос дрожал от страха и был еле слышен.
— Нет, нет, — остановил он ее. — Пойдем. — Он быстро завел ее в пороховой погреб и закрыл дверь. — Здесь нас никто не найдет.
Том прижал Каролину к себе и поцеловал в голову. От ее волос исходил слабый аромат. Она перестала дрожать, подняла лицо и посмотрела на него. Глаза у нее были огромные и светились в тусклом свете лампы.
— Не будь со мной грубым, — попросила она. — Не делай мне больно.
— О, моя дорогая! Да как бы я мог? Никогда! — Он обнаружил, что заверения легко и убедительно срываются с его губ. — Я люблю тебя, полюбил в то самое мгновение, как увидел твое прекрасное лицо.
Том еще не понимал, что владеет даром красноречия, который отличает всех великих любовников, не знал, что в будущем этот дар хорошо ему послужит, и не раз. — Я любил тебя, даже когда ты была холодна со мной.
Он почти мог охватить ладонями ее тонкую талию. Он прижал девушку к себе, почувствовал, как ее плоский живот прижимается к его животу.
— Я не хотела огорчать тебя, — жалобно сказала она. — Я хотела быть с тобой, но ничего не могла с собой поделать.
— Не надо объяснять, — сказал он, — я знаю.
Он целовал ее лицо, целовал лоб и глаза, пока не нашел наконец рот.