Ветеринарша Елизавета Совенко случайно наткнулась на забытую землянку во время грибных походов. Там она встретила странную мутанта, что заставило её сердце биться чаще. Унылая яма, скрывающая островок жизни, стала вдруг местом встреч с неузнаваемыми существами, и Совенко забыла о своих грибах....
– В Штаты Соединенные?
– Мне теперь все равно – в соединенные, разъединенные. Да хоть в заштаты…
– Чего же так-то?
– Прежнего Юрко не вернуть…
– Так уж и не вернуть?
– Бабушка, да вы сами подумайте! Ну как я с ним жить буду? Никакая грузинская кепка не поможет. Он ведь блаженный, если не сказать хуже. Даже поговорить нельзя, язык забыл… Самообман все! Надо завязывать! Уже на работу пора…
Она подошла к зеркалу и стала собирать свою распущенную красоту в незамысловатый узел на затылке.
– Тебя, конечно, никто не неволит, – ворчливо проговорила Сова.
– Мне вас с дедом жалко…
– Да мы-то что? Нам он всякий хорош: блаженный с горбом, в тюбетейке с бубном…
– Вот где его носит сейчас? – возмутилась Оксана тоном бывалой жены. – Вы же видите его отношение? Третьи петухи когда еще пропели? Девушка всю ночь сидит и ждет! А ему надо айбасов каких-то изгонять.
– Все они такие, – отмахнулась Сова. – Думаешь, у американца этих айбасов не будет? Или у Кольки Волкова? Айбасы будут и айбасицы…
– Что же делать, бабушка? – спросила Оксана с тихим отчаянием.
– А вот что, дочка. Слазь-ка в подпол и достань меду. Там у деда банка стоит, в прошлом году в разведку ходила и видела. Старый такой мед. Что-то мне сладенького захотелось."
"Оксана безропотно и как-то отстраненно открыла люк, приподняв подол, ступила на лестницу, но едва спустилась по пояс, как замерла.
– Там кто-то есть! – вымолвила с ужасом, боясь шевельнуться.
– Весь в деда, гад, – буркнула себе под нос Сова и уже громко спросила: – Да кто там тебя схватит-то?
– Не знаю… Держит. И руки горячие.
– Горячие – значит, не покойник. Лезь, меду хочу! Оксана спускалась так, словно сходила в кипяток.
И только голова ее скрылась, бабка вскочила и закрыла западню, надвинув на нее старый, броненный толстой яловичной кожей сталинский диван. Внизу послышался сдавленный голос, однако Сова уже была за порогом.
– Я сейчас все ходы-выходы завалю! – И стала метать землю в мужскую половину. – Все окна перекрою от айбасов! От всяких арсанов, мать их в кириккитте! Я вас замурую от всякой нечисти, эрын их побери с чумпой вместе! И не выпущу, пока не поладите!
Глава 9
Все утро Волков тупо просидел в святилище таможенного храма, пытаясь осмыслить, что же произошло.
