Ветеринарша Елизавета Совенко случайно наткнулась на забытую землянку во время грибных походов. Там она встретила странную мутанта, что заставило её сердце биться чаще. Унылая яма, скрывающая островок жизни, стала вдруг местом встреч с неузнаваемыми существами, и Совенко забыла о своих грибах....
– Не бачишь, чи шо?
Длинноногие, поджарые бройлеры топтались в клетке по толстому вороху соломы, и даже человеку было понятно, что испытывали неудобство и, возможно, от этого нещадно гадили. Волков не собирался возиться со столь поганым грузом, а хотел лишь поманежить представителей администрации, чтобы они потом доложили Пухнаренкову, а тот в свою очередь намотал себе на ус и в конце концов пошел на мировую с таможней.
– Ветеринарный паспорт! – потребовал Мыкола. – Птичий грипп, чулы?
– Слыхали, як же! – Завхоз с готовностью подал бумагу.
Волков оставил это без комментариев, изобразив, якобы внимательно читает филькину грамоту паспорта.
– А шо пид цыплаками? – спросил он.
– Солома.
– Бачу, шо солома, а на шо?
Вопрос застал врасплох, поэтому Кривохатко покосился на своего пассажира.
– Чтоб мягче было, – объяснил тот на свою беду. – Не тяни, шеф. Жара, цыплята перегреются.
На торговца пернатым товаром он никак не походил. И тут же совершил еще одну ошибку.
– Сколько бабла? – спросил тихо и достал бумажник.
Таможенник доверчиво взял его под руку и повлек к офису. Тот, видимо решив, что таможенник взятки берет подальше от глазастых видеокамер, послушно пошел рядом. В офисе Мыкола впустил его в досмотровую комнату, сказал выразительно:
– Побудь пока здесь, – и защелкнул автоматический замок.
Скользкий пассажир дернулся было следом, но опоздал, а стуком только разбудил отца, ревущий голос которого раздался уже за спиной Волкова:
– Э, мужик?! Мать твою… Давай выпьем?
А Мыкола демонстративно закрыл перегородку отстойника, где стоял «УАЗ», замкнул ее и поманил Кривохатко:
– Кажи, шо пид соломой!
– Мыколай Семенович… – растерялся тот.
– Кажи, шо сховано! – Волков снял со столба длинный острый щуп для проверки сыпучих материалов.
Только один вид этого инструмента напугал простоватого завхоза. Он вроде бы даже сделал попытку заслонить собой подход к открытому кузову машины.
– Никак нельзя! Мыколай Семенович!
– Вытрушивай цыплаков!
Кривохатко окончательно скис, заозирался и стал почему-то махать Чернобаю, который стоял на российской стороне и внимательнее своих камер наблюдал за происходящим.
– Та вы шо?! Не можна!
– Видчиняй клетку!
Завхоз выдернул задвижку, и голенастые бройлеры, набитые в клетку до отказа, сидевшие друг на друге и изнывающие в неволе, тотчас валом устремились наружу.
