Ветеринарша Елизавета Совенко случайно наткнулась на забытую землянку во время грибных походов. Там она встретила странную мутанта, что заставило её сердце биться чаще. Унылая яма, скрывающая островок жизни, стала вдруг местом встреч с неузнаваемыми существами, и Совенко забыла о своих грибах....
– Как волчица, по следу пойду!
Тем временем жрец Вовченко выскользнул из своего храма и, озираясь, побежал куда глаза глядят…
Глава 13"
"Американец и с ним Дременко с переводчиком находились еще под глубоким наркозом, и если перебинтованного и рыжего от йода Джона уложили на раскладушку лицом вниз, то сопровождающие его лица спали там, где настиг сон, – перетаскивать их на кровати уже не было сил. Оксана сидела возле раненого, Сова все еще делала приборку, что-то отмывала и отскребала, а дед метался от окна к окну или часто выскакивал на улицу.
А там уже встало солнце, и озаренная со стороны России хата была вся в длинных косых лучах и пятнах от зайчиков.
– Шел бы и ты спать! – прикрикнула бабка. – И не вертелся бы под ногами…
– Да я жду, когда начнется. – Он все-таки присел рядом с Оксаной. – Чего он там?
– Температура нормальная, пульс тоже, – сонно отозвалась та. – Ничего ему не сделается…
– Что у вас с Юрком-то не склеилось? Почему не поладили-то? Беспокоюсь я за него, нет и нет…
– Поладили бы, да… убежал он.
– Ты его… не обидела ли? Может, слово худое сказала? Оксана в тот час стряхнула с себя осоловелое состояние и расправила плечики:
– Не могу же я вот так, сразу… на шею броситься. Столько лет ждала! Хотела немного поломаться, я же девушка видная еще, а он-то… Чтоб цену мне знал, чтоб интерес у него был.
– Цену знал! – проворчал Куров. – Вечно так: вы ломаетесь – мы бегаем… Куда вот он пропал? Кургыттара его в душу! А почему ты спокойная такая?
– Надоело волноваться, привыкла.
– Такие девушки в старых девках остаются, – обиделся дед за внука. – Сначала ковыряются, все им не так… А потом кукуют!
– Будто вы не ковыряетесь! – подслушав их разговор, возмутилась Сова. – Ну прямо такие порядочные! Честные! Хоть икону пиши!
Куров молча встал, надел сапоги и громко хлопнул дверью.
И от этого американец проснулся.
– Oh, my lady! A beautiful lady! I'm dreaming or I'm dead?
– Лежи, больной, и молчи, – сказала ему Оксана. – Тебе нельзя еще разговаривать. Хотя, впрочем, говори, на ране это не отражается.
И, приподняв простыню, глянула на туго перебинтованную ягодицу.
