Автор
Поездка в Токио стала настоящим откровением для персонажа: город с его дождем и магической атмосферой не только повергает его в шок, но и открывает новые грани самости. Его детский дом был миром уединения и спокойствия, тогда как японская столица словно разворачивает перед ним невероятный масштабный портрет жизни....
– Сейчас домолчишься до того, что завтра ты уже будешь себе новую работу искать.
Бокал выскользнул у Саши из рук и полетел на пол. Осколки разлетелись в разные стороны.
– Все, я не могу больше! – Он направился к выходу."
"Ваня уже около часа находился в клубе. Сейчас парень стоял и курил на улице. Он увидел, как Саша вылетел из клуба, а за ним следом шел Костя.
– Саш, что происходит? Я первый раз вижу, чтобы ты себя так вел. У тебя случилось что-то?
Он несколько секунд молчал, а потом тяжело вздохнул.
– Ты не знаешь, да?
– А что я должен знать? – Костя нахмурил брови.
Саша подкурил сигарету и сделал затяжку.
– Мой отец работает в полиции. Он мне вчера сказал, что…
– Да что?!
– Позавчера ночью нашли тело Глеба, – резко выпалил бармен.
От услышанного Ваня поперхнулся сигаретным дымом.
Костя приоткрыл рот.
– Чего?
– Он сбросился с крыши заброшенной многоэтажки, – сморгнув слезы, ответил Саша.
Костя сел на корточки и запустил руки в волосы.
– Твою мать… Какой же я придурок… Он же приходил ко мне, говорил, что уезжает.
По телу Вани пробежали мурашки. Он больше не хотел ничего слышать. Парень сорвался с места и побежал прочь.
«Нет, я сволочь. Я просто моральный урод. Он хотел, чтобы она все это узнала, а я так поступил… Ненавижу, ненавижу себя за свой гребаный характер!»
Ваня бежал изо всех сил к дому.
Ева уже проснулась. Она увидела, что Вани нет, и начала ему звонить.
– Что случилось? – испуганно спросила Ева.
Ваня молча протянул ей свой телефон. Девушка посмотрела в глаза парню, а потом взяла телефон в руку. На экране была фотография письма. Она нахмурилась, посмотрела на Ваню, а потом снова перевела взгляд на экран и начала читать.
Ева дочитала до конца, и ее глаза наполнились слезами. Парень резко заключил ее в объятия. Она не шевелилась. Конечности будто бы парализовало. Ева не могла вымолвить ни слова.
– Только соберись, ладно? Глеб передал тебе это письмо. Я идиот, потому что сжег его. Думал, так я тебя уберегу. Боялся, что ты сломаешься. Хорошо, что я додумался на всякий случай сфотографировать его.
