Автор
Поездка в Токио стала настоящим откровением для персонажа: город с его дождем и магической атмосферой не только повергает его в шок, но и открывает новые грани самости. Его детский дом был миром уединения и спокойствия, тогда как японская столица словно разворачивает перед ним невероятный масштабный портрет жизни....
– Слушай, стой! – Он схватил ее руку, повернул к себе и пристально посмотрел ей в глаза. – Не надо со мной так разговаривать, хорошо? Веди себя так с кем угодно, но не со мной.
– А ты кто такой, чтобы так обращаться со мной?
Ева отдернула руку и ускорила шаг. Ваня за ней не последовал.
«Наконец-то отвязался».
Не успела Ева обрадоваться, как тут же послышался звук мотора. Мотоцикл резко вылетел прямо перед ней, и она вскрикнула.
– Садись, – сказал Ваня.
– Еще чего.
– Да садись же!
Ева давно перестала понимать Ваню.
Несколько секунд она в упор смотрела в глаза Вани, затем устало вздохнула.
– Заплачу, как будут деньги, – тихо произнесла она и нехотя села сзади.
Ваня слегка улыбнулся.
– Чудная. – Завел мотоцикл и дал по газам.
Огни ночного Токио завораживали.
Глава 9: на метр не подойду
Ваня сидел и курил в одном из местных баров Токио.
В Москве Ваня последний раз был три месяца назад, именно тогда он сильно поругался со своей матерью и ушел из дома со словами: «Ну уж прости, что я родился». Он безумно любил ее, как и она его.
Ваня не понимал, почему мать выгораживает мужчину, который обманул ее и бросил, при этом всучив деньги на аборт. Из-за отца у него пропало всякое желание жить в Москве, и он начал путешествовать с друзьями.
Музыка играла настолько громко, что он с трудом услышал звонок телефона. Звонили с неизвестного номера.
– Слушаю, – холодно ответил Ваня.
– Вань, только не клади трубку, – сказал отец.
Он резко изменился в лице.
– А, опять ты.
– Ты снова по каким-то притонам шляешься? Что за шум? Где ты вообще находишься?
Ваня рассмеялся. И тут его прорвало:
– Я не понимаю, как у тебя совести только хватает мне звонить. Насколько мне известно, ты хотел, чтобы меня не существовало. А теперь, когда мне двадцать лет, ты какого-то черта лезешь и лезешь.
