Автор
В запасниках Эрмитажа молодой историк обнаруживает таинственный перстень с необычными свойствами и зловещей репутацией. Древний артефакт хранит секреты, которые способны изменить представление об истории человечества. Разгадка его происхождения откроет врата в прошлое, полное опасностей и...
Родни у него там не было, значит, кто-то из блатных… Кто там есть? Он стал перебирать в памяти многосотенную «черную масть», с которой парился в СИЗО, топтал зоны, терся на этапах и пересылках. Безбашенный карманник Шут? Косой фармазон[47] Бес? Или даже коронованный домушник Козырь? Зачем он мог им понадобиться? Так ни до чего и не додумавшись, Студент пришел на переговорный пункт, дождался объявления: «Ленинград, седьмая кабина», – и услышал глуховатый голос Козыря:
– Приезжай, кореш, есть работа по твоей части. Жирная, вкусная, но не каждый ее сделает. Однако и башляют хорошо…
Странно! Но Козырь – вор авторитетный, зря мести метлой не будет, поэтому в тот же день Студент скорым поездом выехал в Ленинград. С собой у него был небольшой картонный чемоданчик «балетка», в котором под клетчатой рубахой лежала дрель с набором сверл, «балерина», маленький флакончик из-под пенициллина с серной кислотой на дне и любимое долото. Все остальное, при необходимости, можно найти на месте."
"Он ехал в плацкарте, на верхней полке, отказавшись от предложения попутчиков скоротать дорогу традиционным российским способом. Очень скоро он расслабился и впал в блаженную полудрему под загадочный перестук колес. Что ждет его впереди? Хотелось думать – что-то хорошее, что коренным образом изменит жизнь. Внизу звенели стаканы, все громче звучали голоса и вспышки смеха, но это было низко и приземленно, из его нынешнего бытия. А мечтал он о другой жизни – чистой и светлой.
О чудесном морском берегу, на котором ни разу не был, о теплых ласковых волнах, в которые не пришлось окунаться, о красивой девушке, такой, которую никогда даже не держал за руку… Не о босявке, не о шалаве, а о настоящей, порядочной, умеющей любить… Пусть родит ребенка, и обязательно сына, Валерия! В честь Антиквара, царствие ему небесное… Он бы воспитал огольца, отдал в институт, чтобы выучился на искусствоведа. И сидели бы они с Валерием на пляже в полосатых шезлонгах, разговаривали о сарматских фаларах, о римских монетах первого века, о короне Ивана Грозного… А все бы слушали, разинув рты, и завидовали… Может, Валерий бы докопался, сколько стоят те бесценные фалары, за которые он, по молодой глупости, оттянул срок.
