Автор
В Музее Искусств в Санкт-Петербурге утром августа 1961 года происходит необычное событие — появляется долг оставшийся без ответа древний рунный кристалл. Этот случай смахивает на легенду, но главврачу музея приходится принимать решение: включить это в экспозицию или уничтожить? Атмосфера музейного шифровального артефакта переплетается со старинными тайнами искусства и культурной истории....
– А пока пей…
Смуглянка поднесла кубок к его губам, и Фарид не стал противиться. Выпив, он почувствовал прилив возбуждения и опрокинул гурию на ковер.
– Он жаден до женщин и еды, как все остальные, – тихо сказал Кийя Бозорг Умид стоящему за ним помощнику. А потом пробормотал себе под нос: – И красивый лик обмана пришелся ему по душе больше, чем малопривлекательная истина. Этим он тоже не отличается от других…
Они стояли за сплошной стеной аккуратно подстриженного зеленого самшита и через специально прореженные отверстия наблюдали за происходящим.
– Все люди одинаковы, – кивнул помощник. – Они хотят есть, пить и совокупляться, больше их ничего не интересует…
– Ты прав, Ахмад, в его годы я тоже всегда был голодным и мечтал наброситься на женщину, как собака на кость…
Хозяин «рая» похлопал помощника по плечу и добродушно рассмеялся.
– Только где же я тогда мог взять женщину?..
Между тем тесно сплетенные на ковре обнаженные тела перестали шевелиться и распались. Девушка быстро собрала прозрачные одежды и убежала, а Фарид остался лежать в глубоком опиатном сне.
– Давай, несите его обратно! – распорядился Кийя Бозорг.
* * *Фарид открыл глаза. Он полулежал на подушках. Небольшая комната в три стрельчатых окна, полки с книгами от пола до потолка, резной стол, остатки яств и недопитое вино… Сидящий напротив Шейх ощупывает его пронзительным взглядом.
Он зажмурился, снова открыл глаза. Ничего не изменилось. Хотел вскочить, чтобы отвесить поклон, но ноги не слушались, их словно набили ватой.
– Да смилостивится надо мной Великий Шейх, – слабым голосом произнес он. – Очевидно, я опьянел и потерял сознание… И сейчас не имею сил, чтобы приветствовать лучезарного владыку надлежащим образом…
Ибн Саббах покачал головой.
– Ты не опьянел и не терял сознания. Я попросил Пророка приоткрыть тебе двери рая. Ты не первый и не последний, кто смог, оставаясь в живых, побывать в райских кущах. Хорошо ли тебе было в раю?
– О да, великий! Это самые лучшие минуты в моей жизни!
– Если ты погибнешь в бою за дело веры, ты снова попадешь туда, уже навсегда! Знай это и ничего не бойся на грешной земле!
– В моем сердце нет страха, о величайший!
– Хорошо! Я вижу, что твой дух крепок, а преданность твоя безгранична, ты настоящая стрела братства ассасинов.
