Автор
В Музее Искусств в Санкт-Петербурге утром августа 1961 года происходит необычное событие — появляется долг оставшийся без ответа древний рунный кристалл. Этот случай смахивает на легенду, но главврачу музея приходится принимать решение: включить это в экспозицию или уничтожить? Атмосфера музейного шифровального артефакта переплетается со старинными тайнами искусства и культурной истории....
Однажды в Риме, во время сатурналий[12], другие рабы затащили его в лупанарий[13]. Работали там тоже рабыни, которые резко отличались от красивых, ухоженных, пахнущих благовониями гетер, услугами которых пользовались патриции и военная знать. Доставшаяся ему женщина была немолода, неряшливо одета, от нее неприятно пахло. Она села на лежанку, поджала согнутые в коленях ноги и положила на них подбородок. Кфир просто не знал, как это надо делать, с чего начать. Она не возбуждала его, и он понял, кто в этом виноват.
Когда Кфир только появился в доме Мар-Самуила, тот строго-настрого предупредил, чтобы он даже не смотрел в сторону дочери. Но видя полное равнодушие юноши, даже строгий отец почувствовал некоторую обиду: неужели его красавица Зуса нежеланна этому парню, который вполне мог подойти на роль жениха?
Как-то он даже с сарказмом заметил, что о-ч-ч-ень доволен тем, как ученик соблюдает его запрет.
Надо сказать, что если бы не эта беда, он был бы счастлив в доме Мар-Самуила. Со сварливостью Учителя он примирился, а тут еще симпатичные девушки, отдельная комната, сытная еда… Науки давались ему легко, да еще вызывали острый интерес.
Единственно, что огорчало Кфира – у него и Учителя расходились взгляды на способы исцеления. Мар-Самуил больше рассчитывал на заклинания и чародейство, но это не позволяло пришить отрубленную руку или ногу. Как-то он робко высказал свое мнение, но Учитель пришел в ярость.
– Я специально изучил языки, на которых говорят римляне и египтяне, чтобы познать их искусство врачевания, я искал новые снадобья, формулировки заклинаний! А ты ставишь под сомнение мои знания!
Старик тяжело дышал, на впалых пергаментных щеках появились красные пятна.
Кфир испугался такой вспышки гнева и уже жалел, что затронул эту тему.
– Я не сомневаюсь в вашей осведомленности, Учитель, – попытался оправдаться он.
