Автор
В Музее Искусств в Санкт-Петербурге утром августа 1961 года происходит необычное событие — появляется долг оставшийся без ответа древний рунный кристалл. Этот случай смахивает на легенду, но главврачу музея приходится принимать решение: включить это в экспозицию или уничтожить? Атмосфера музейного шифровального артефакта переплетается со старинными тайнами искусства и культурной истории....
Когда я просил ЕГО о продлении жизни, то забыл выговорить вечную молодость… Или хотя бы сил до самого конца…
– Что с Зусой?
– Она успела… Выскочила через задний двор… А вот Роза так и осталась в кухне. Там все сразу вспыхнуло, наверное, масло…
Старик пошевелился и сел. Черные перья исчезли, зато на нем появился его обычный старый и заношенный халат.
С улицы донеслись приближающиеся крики разъяренной толпы.
– Я дам тебе силы, – сказал Кфир, потирая перстень. – Лети в Галилею. Там тебя никто не найдет! Да и искать там никто не будет!
– Ты ошибаешься, смертный! – вдруг холодно произнес Мар-Самуил, и его тонкие губы искривились в презрительной усмешке.
Спина Кфира покрылась холодным потом. Было совершенно ясно, что загнанный в угол, вконец испуганный чернокнижник не мог этого сказать. И голос, и тон, и слова, и улыбка были чужими. Кто-то забрался в его телесную оболочку, шевелил его языком и растягивал его губы.
Наваждение прошло. Перед ним опять сидел беспомощный жалкий старик, губы которого кривились не в усмешке, а в попытке удержать плач. Он дрожал от страха и напряжения, явно не понимая, что делал и говорил секунду назад.
– Да, у Гиля мне будет хорошо… Там меня никто не найдет, – неуверенно сказал старик, думая, что повторяет ранее произнесенную фразу. – Но я не чувствую прилива сил…
– Сейчас, сейчас…
Кфир снова тронул перстень, но тот не оживал, будто никакой магии в нем не было – обычная безделушка: железка и какой-то камень.
"– Надо лучше обдумывать свои поступки, – раздался сзади знакомый голос, звучащий, как туго натянутая басовая струна. – Перстень не выполняет противоположных желаний!
Кфир резко обернулся, но никого не увидел. А бывший учитель ничего не слышал, но смотрел с надеждой.
– Нет, ничего не получится! – сказал Кфир. – Мне очень жаль…
Крики раздавались уже под самыми окнами.
– Отдай колдуна!
– Смерть чернокнижнику!
Мар-Самуил стал на колени, сложил руки перед грудью.
– Не выдавай меня им, мой мальчик! – взмолился старик. – Они неблагодарны и не знают жалости! Они меня убьют!
В комнату быстрым шагом вошел начальник стражи Порций. Он был в полном боевом снаряжении – железном шлеме и блестящих доспехах, на поясе висел меч, а в левой руке он держал дротик.
– Возле дома толпа простолюдин, мой господин! – доложил он, приложив правый кулак к сердцу.
