Автор
Героиня сталкивается с харизматичным опером, который переворачивает её жизнь с ног на голову. Между опасными приключениями и неожиданными поворотами судьбы разворачивается история страстной любви двух несовместимых людей, готовых на всё друг для друга.
- Так, - грозно рычу и приподнимаю ее за руку, - это что такое? Я кому говорила не пакостничать и на стенах не рисовать, а?
Она продолжает хихикать, а затем я смотрю на ее «шыдевр».
- Ну, мам, это же инса-иса-ля-ля-ция, - коверкая слово, как я догадываюсь, «инсталляция», пытается якобы вразумить меня, еще и палец вверх так приподнимает, словно я – темнота беспросветная.
- И что это за инсталляция, мадам? – спрашиваю, а сама напрягаюсь.
Чувствую, как сзади приближается этот Филатов. Кажется, что чувствую, как от его горячего дыхания у меня волоски на шее приподнимаюся.
- Андрей! – снова сияет Майя, подбегает к нему и ведет за руку поближе. – Смотри, что я нарисовала.
- Ух ты! – продолжает бесить меня этот служивый, оказываясь впереди меня и, присаживаясь на корточки, рассматривает рисунок моей, между прочим, дочери. – И что тут нарисовано? Это ты?
- Ну, ты че? – закатывает эта малая глаза и, как дураку, поясняет, - вот эта маленькая – я, это мама, это тетя Вася...
- А этот самый большой кто? – спрашивает он то, что интересует в данной ситуации и меня.
Я предполагаю, кто или что это, но надеюсь услышать совершенно другой ответ.
- А это папа, - как-то грустно лопочет дочь, разрывая тем самым мое сердце.
Оно обливается кровью, когда я осознаю, что она начинает задумываться, что у других есть отцы, а у нее нет. Как же больно. Ты ведь знала, Диан, что рано или поздно такой вопрос встанет. Неизбежно. Но сколько бы я ни думала, ответ или объяснение придумать не смогла. Не говорить же, что отец – летчик или моряк дальнего плаванья. Хочу растить дочь так, чтобы между нами никогда не было лжи. Но как это сделать так, чтобы не причинить ей боли?
- А может, ты будешь моим папой? – спрашивает нежным голоском, вглядываясь в мужские глаза. – А то этот Лёша мне совсем не понравился.
Майя держит в своих ладонях его щетинистое лицо, смотря на него с такой затаенной надеждой, что я не решаюсь одернуть ее. Но и что делать в такой ситуации, не представляю совершенно.
- Совсем-совсем? – переспрашивает Филатов, целуя пальчик дочки.
- Ага, - закатывает глаза Майя, - Все спрашивал, когда у меня день рождения. Противны-ы-ый такой."
"- Я бы рад, цветочек, - вдруг снова подает голос Андрей, удивляя меня все больше, затем он смотрит на меня, - но нам нужно, чтобы твоя мама была не против.
Прищуриваю глаза, понимая, что он отфутболил этот вопрос мне. И когда две пары глаз скрещиваются на мне, это загоняет меня в тупик.
