В помещении царит дружелюбная теплая атмосфера, где уют и веселье смешиваются с неожиданной реальностью. Один из приглашенных мужчин, Денис, внезапно заявляет о своем существовании как женихе собеседницы, вызывая недоумение и стыд в ее глазах.
Улыбается, разглядывая их.
А в следующее мгновение мой телефон гудит от входящего сообщения.
Разглядываю внимательно фото. Она лежит на моём плече. Растрёпанная. Румяная. Счастливая. Я целую её волосы, но смотрю прямо в кадр. Как и она. Даже через годы и десятилетия каждый, хоть раз взглянув на этот снимок, без труда прочитает в наших взглядах силу и глубину наших чувств.
Улыбаюсь жене и перевожу взгляд на текст сообщения.
«На память о нашем первом брачном утре. Я люблю тебя. Что бы ни произошло. Всегда. Твоя Лукерья (теперь) Акманова».
Эпилог
Я с ленцой разваливаюсь в кресле в кабинете своего непосредственного руководителя — генерала Метлицкого — в ожидании совещания. Решение о переводе с оперативно-разыскной деятельности в службу внутренней безопасности оказалось одним из самых тяжёлых в моей жизни. Но спорить с женой подполковника Акманова дураков нет. И я же — первый человек, кто не сопротивляется её воле.
Альберт Станиславович, посмеиваясь, называет меня подкаблучником, но мягкий, ласковый и нежный я только дома.
Её власть надо мной огромна. Я бессилен перед этой трогательной девчонкой с огромными глазами. Её чарами околдован. Её искренней любовью и безграничным уважением приворожён.
Конечно, я не мог долго сопротивляться её напору. Сдался под давлением аргументов. Уступил. Уж слишком мне знаком безумный страх перед смертью дорогого и любимого человека, чтобы не заботиться о её чувствах.
Постепенно кабинет наполняется людьми, и я увлекаюсь беседой со своим соседом. А когда телефон пиликает в кармане брюк, оповещая о новом сообщении, беспечно улыбаюсь.
Наконец-то! Дождался! Но все краски сходят с моего лица, стоит лишь пробежаться глазами по экрану.
— Что случилось, Акманов? — Рявкает наблюдающий за мной Метлицкий.
— Что-то случилось. — Тяну отрывисто, на резком выдохе. — Дома. Разрешите идти?
— Ступай, — кивает он. — Доложи потом.
Я прохожу коридор за коридором, отгоняя дурные мысли.
«Ты должен вернуться домой. Немедленно!»
Подчиняясь классике жанра, ни сама мама, ни Лукерья, ни Евангелина не отвечают на мои звонки, и я выжимаю все возможности из своей тачки, чтобы преодолеть расстояние до дома в максимально сжатые сроки.
На крыльце нашего дома рядом с коляской стоит Ева.
