В помещении царит дружелюбная теплая атмосфера, где уют и веселье смешиваются с неожиданной реальностью. Один из приглашенных мужчин, Денис, внезапно заявляет о своем существовании как женихе собеседницы, вызывая недоумение и стыд в ее глазах.
А он… Он… Мой же хороший! Идеальный!
— Екатерина Георгиевна, я против госпитализации моей супруги, — отрезает он. — Не вижу причин для этого. Все обследования мы можем пройти амбулаторно, по направлению.
Врач Гордина вспыхивает и недовольно поджимает губы.
— Денис Сергеевич, вы, вероятно, не отдаёте себе отчёта…
— Моя. Жена. Не. Ляжет. В. Клинику. — Давит на неё каждым словом Акманов, и она тушуется.
Боже! Боже мой! Божечки! Какой он властный, грубый и… сексуальный прямо сейчас! Мой защитник. Мой мужчина. Мой!
Врачиха буравит меня взглядом.
— Вам нужна квалифицированная помощь, Лукерья. — Обращается напрямую, игнорируя смертоносный взгляд моего мужа. — Вы же понимаете? Понимаете, что это ненормально? То, что с вами происходит? Вдруг вы нестабильны? Это не безопасно…
— Спасибо за консультацию, Екатерина Георгиевна, — грубо затыкает её Акманов.
Он не даёт ей возможности давить на меня, говорить со мной, но я и так понимаю окончание её фразы: это не безопасно, в первую очередь, для моего мужа.
— Даже не смей думать об этом, — с лёгкостью угадывает он мои мысли.
"Он бесцеремонно выводит врачиху из нашего дома, оставляя меня в смятении. Я правда стараюсь не думать о её словах, но… не могу. Она подтвердила мои опасения — я ведь с самого начала знала и даже сама говорила ему об этом..! Но услышать подтверждение из уст специалиста — это уже что-то другое, что-то опасное, пугающее.
Я готовлю в глубокой задумчивости, толком ничего не соображаю, довожу себя до состояния полуобморочного, предистеричного.
— Господи, Луковка! — Бросается ко мне мужчина, едва увидев моё состояние. — Ты чего, маленькая? Ты чего, хорошая моя? Накрутила себя, да? Не плачь, Луковка. Не плачь.
Он прижимает меня к себе и позволяет выплакаться от души. Я реву и высказываю ему все свои опасения, а он твёрдо убеждает в неверности моих суждений.
— Ну же, Луковка, — мягко усмехается Денис, — сейчас послушай меня. Подумай, желаешь ли ты мне зла? Хочешь вскрыть глотку огромным ножом?
— Нет, конечно, — отмахиваюсь я. — Глупости-то не говори! Как будто психи понимают свои ненормальные желания!
— А чего ты хочешь, когда думаешь обо мне? — Прищуривается он. — О чём думаешь? Подумай, Луковка. Не торопись. Закрой глаза и подумай обо мне. — Я выполняю. — Чего ты хочешь, Лукерья?
Его искушающий шёпот обволакивает.
