В закрытом лесном городке Муж на сдачу переплетаются истории разных людей: торговец семенами паротника и его покупательница, хирург, мечтательный юноша и его подружка. Вместе они создают неровное равновесие в жизни и борются со злом, скрывающимся даже среди редкостей и чудесных плодов леса....
Похоже, «Муж на сдачу» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Где Рита?
— Отправила подкрепиться, — ответила старушка.
— Альмира, от тебя я не ожидал! — с обидной пробормотал граф, опять закрывая глаза.
— Вы, милорд, тоже не все ожидания оправдали. Мои-то, ладно, а вот Мариэ…, - старушка поймала взгляд графини и резко сменила тему. — Ар Цилен, пойдемте в мою зельеварню, поможете мне нарезать стебли невянки для отвара.
Целитель поперхнулся, открыл рот, собираясь возразить, но старушка ловко подцепила его под локоть и вытолкала из комнаты, плотно прикрыв дверь.
— Альмира, что вы себе позволяе…
— Хотите горячего отвара? С мятой, чабрецом и пустырником? — мягко спросила Альмира.
— Отвар? Да, пожалуй, — ошарашено ответил Цилен.
— Пойдем, у меня и печенье есть!
Весь мир сузился до одной небольшой комнаты, расстояние — рукой подать и, одновременно, не дотянуться.
Михаэль смотрел в глаза Риты и тонул. Умирал от желания прикоснуться и боялся, что женщина отвернется, оттолкнет, ударит наотмашь, припомнив все, что он ей наговорил.
Сосущая пустота внутри закручивалась узлом, вытягивая силы, которых и так оставалось с гулькин нос.
Мариэта отмерла первая.
— Ты голоден? Когда ты ел последний раз?
— Я? Да, наверное, голоден. Не помню.
— Сейчас принесу.
Хотелось закричать — «не уходи!», но граф сдержал порыв — она же не насовсем, сейчас вернется.
Когда Мари внесла две тарелки — с куриным супом и творогом, мужчина уже не лежал, а сидел. Покачиваясь от слабости, но сидел, не опираясь о подушку.
Зельеварка пододвинула ближе к топчану стул, поставила на него посуду:
— Ешь.
Только проглотив первую ложку, Михаэль понял, насколько он проголодался. Стараясь не швыркать и не чавкать, еле сдерживая нетерпение, он глотал горячий наваристый бульон, прикрыв глаза от удовольствия."
"Когда Мари вернулась с кувшином и чашкой, одна тарелка была уже пуста, а во второй оставалось только несколько ложек.
— Сейчас еще принесу, — дернулась женщина, но граф тихо взмолился:
— Не уходи.
И она осталась. Подошла к окну, прислонилась к подоконнику и замерла.
— Я никогда не любил, — заговорил милорд. — Ни одну женщину не любил, даже не понимал, как их можно любить? Моя мать за всю жизнь ни разу добровольно к нам с братом не подошла. Родив детей, она потребовала от отца отдельное проживание и больше с супружеским долгом ее не беспокоить. Лучше, вообще не беспокоить, но ежегодное содержание присылать регулярно и, желательно, в увеличенном размере.
Мои аманты видели во мне только источник благосостояния.
