Окружающие должны поверить, что ты находишься в объятиях любимого мужчины, а не врага, - его подушечки пальцев нежно поглаживают, но ощущение, будто выжигают узоры на коже.
Заставила себя расслабиться. Прикрыла глаза. Влад прав. Мы должны играть супругов, а не врагов.
— Прислушайся к своим ощущениям, — обжигая своим дыханием, тихо произнес на ухо.
Его рука оставалась лежать на животе. Влад больше ничего не делал, но я слишком остро чувствовала его горячее сильное тело. По коже бегут мурашки, а под его ладонью бабочки порхают.
— Теперь рассказывай подробно, как мы познакомились, - зачем он шепчет мне на ухо, нас ведь никто не может подслушать! – Лина, я жду.
Голос выдавал мои чувства, но я постаралась в мельчайших подробностях вспомнить все, что рассказала Всеволоду Юрьевичу.
— Я не ходил за сдачей, — от его тихого хриплого голоса у меня ноги подкашивались. — Ты понравилась мне с первого взгляда, я просто искал повод с тобой познакомиться поближе. Ваше нищенское кафе сыграло мне на руку.
— для тебя все нищенское, что не имеет пяти звезд, желательно Мишленовских, - буркнула я раздосадовано. Мне не за кофе было обидно, а за свое предательское тело!
Его рука поползла вверх и застыла под грудью. Я попыталась ее убрать, но не получилось.
— Если я нечаянно в присутствии твоего отца прикоснусь к твоей груди, ты позовешь его на помощь, попросишь защитить от меня?
— Если бы ты только знал, как мне не нравится твой план! Я не вижу твоего лица, но уверена, ты улыбаешься!
— Прекращай вести бессмысленные разговоры, — в голосе Влада слышится веселье и я это себе не придумываю. — Сосредоточься, Лина, обсуждаем дальше…
Я планировала поехать с Владом встречать отца, но он не позволил. Я ведь продолжаю «болеть». Для убедительности должна была находиться в постели, а не мерзнуть на вокзале.
За эти дни ничего в доме не изменилось. Инесса продолжала допекать Всеволода Юрьевича. Вадим успел с ней громко поругаться, но она настаивала на своем «Мой сын останется в Москве!». Удивлялась, как старик не слег с такой дочкой? Железный мужик. Вадим продолжал «лечение», после которого честно собирался пахать землю.
Влад бессовестно пользовался ситуацией. Приручал, словно кобылу необъезженную. Постоянно меня целовал, обнимал, будто приклеился ко мне.
Мы открывались друг другу. Это касалась не только рассказов о прошлом. Две ночи я спала в его объятиях. Пыталась дождаться, когда Влад уснет, чтобы отползти на свою сторону кровати, но он не засыпал, ждал, когда это сделаю я.
