Сегодня была удачной днем, половина работ Алены для выставки продала на аукционе за отличную цену, включая два собственных коллажа. Ей хотелось отметить это важное достижение, поэтому она организовала небольшой вечеринку у себя дома. Однако события разворачиваются по-другому: случайно знакомый артист оказывается не просто гостем, но и участником вечеринки......
- Что Кристина затевала нечто странное тогда. Помнишь, мы сидели, в кино собирались, и ты пришел? И потом еще ко мне ночью? Сказал, вы обе врете. Помнишь? Знаешь, мне тогда очень не понравилось, что она хочет предложить тебе развод, но все это только для того, чтобы выследить потом, к кому ты «побежишь». Влас, я испугалась тогда, что она может навредить тебе. Ты и сам подтвердил, что может.
Влас слушал молча, и ей непонятно было, что за мысли скрываются за непроницаемым взглядом его волчьих глаз. А ей вдруг так ярко вспомнилось все, и собственное состояние, когда она это услышала, и злорадный огонь в глазах Кристины.
- И еще. Она тогда сказала, что все равно не даст тебе развод.
Алена выдохнула. Ну вот, озвучила это. То, что ей покоя не давало. Она рада была быть с ним и так, и встречаться тайно, если уж не смогут пожениться. Прятать всю жизнь свои чувства от Кристины. Лишь бы вырвать у судьбы этот кусочек счастья. Правда, очень хотелось заплакать.
Он неожиданно расхохотался.
- Не даст мне развод? Она еще умолять меня будет.
Это было так странно, Алена взглянула на него с недоверием.
- Влас, но ты же сам сказал...
- С тех пор кое-что изменилось, Алененок. Но ей об этом незачем знать. Пока.
Он усмехнулся так жестко, что Алене невольно сделалось страшно, но теперь уже по другой причине. Она никогда не видела Власа жестоким по-настоящему, даже когда ненавидел ее, когда считал, что она его предала, он не казался таким.
- Думает, держит меня за яйца? Ну-ну, - снова усмехнулся Влас.
А потом встал, ссадив Алену на стул, споро прибрал со стола и стал мыть посуду. Алена подкинулась:
- Давай я!
- Сиди. Ты готовила, я мою посуду.
Ой, как здорово, приятно это прозвучало, у нее прямо медовое тепло в груди разлилось. И сразу рот до ушей. Смотрела на него, любовалась. А он быстро закончил все. Вытер руки той самой простыней, в которую был замотан до пояса.
Подхватил ее со стула:
- Спать?
- Спать, - кивнула она и потянулась к нему губами.
***
Когда она наконец заснула, заласканная и убаюканная в его объятиях, Влас встал. Некоторое время любовался, потом осторожно погладил костяшками пальцев по щеке и укутал плотнее покрывалом. А сам, беззвучно ступая, вышел в кухню и замер у окна.
За все то время, что был здесь, он не выкурил ни одной сигареты.
И не станет.
