Автор
Я убегаю, сердце громко стучит в груди, каждое движение тяжелее обычного. Стены кипят яростью, воздух пронизан напряжением, каждый звук кажется приближающейся угрозой. Я собралась, но страх оставляет за собой нестерпимую атмосферу близкой смертельной опасности.
Предатель!
— Это очень заметно, — я воспринимаю его фразу как насмешку и тут же выпаливаю:
— Минуту назад я вообще не хотела есть!
— Ну может — хотел кто-то другой?
Поворачиваюсь в его сторону, и уже ожидаю увидеть насмешливый взгляд и даже готова огрызнуться.
Вот только Габриэль слегка улыбается, а в его взгляде нет ничего, на что бы я могла отреагировать криком или скандалом.
Он лишь скользит взглядом по моему животу, а после пододвигает ко мне блюдо с блинчиками.
Откуда он узнал, что я хотела именно блинчики? У меня начинают течь слюнки только от одного вида на них.
А когда мои глаза пробежавшись по столу находят сгущенку и красную икру, то живот начинает бурчать еще сильнее.
Да, мои предпочтения в еде очень странные. Но я не могу с собой ничего поделать.
Тянусь за сгущенным молоком, а после понимаю, что до икры я сама не достану.
— Ты не мог мне подать… красную икру?
Мужчина зависает на пару секунд. Его взгляд сначала падает на блины… потом на сгущенку, которую я жадно обнимаю пальцами, а после он смотрит на моё лицо и вопросительно поднимает брови.
— Икру? — переспрашивает с полной уверенностью, что ему послышалось.
— Да, если тебе несложно.
Я даже не обращаю внимание на то каким взглядом он смотрит на то, как я сначала размазываю по блинчику икру, после сворачиваю его в трубочку и хорошо мокнув в сгущенку отправляю в рот.
До меня даже не сразу доходит, с каким наслаждением я все это уплетаю, и, кажется, даже издаю при этом какие-то звуки.
Ловлю себя на мысли, что что-то не так.
Я уже как минимум минут десять нахожусь в столовой, а меня никто не унизил. Мне никто не угрожает и тем более надо мной никто не насмехается?
У него плохое настроение? Или, наоборот, хорошее?
Что вообще происходит? Он решил сменить тактику?
— Я подавлюсь, если ты продолжишь и дальше на меня так смотреть.
Все-таки не выдерживаю этой тишины, и первая подаю голос.
— А тебе плохо не станет от всего этого? — он снова улыбается! Да что с ним такое?!
Он в ступор меня вгоняет этим непонятным поведением.
— Вчера не стало, сомневаюсь, что сегодня что-то изменится.
Бурчу в ответ и снова откусываю блинчик.
— Ну если завтра ты себя будешь хорошо чувствовать, то ты, кажется, говорила что-то о том, что хочешь выходить из дома?
Во тут пришло время удивляться по-настоящему.
— Я гуляю во дворе. Спасибо.
— Я не об этом. Наверное, тебе нужна новая одежда? Или что-то еще?
Вот тут я подавилась блином.
