Автор
Я убегаю, сердце громко стучит в груди, каждое движение тяжелее обычного. Стены кипят яростью, воздух пронизан напряжением, каждый звук кажется приближающейся угрозой. Я собралась, но страх оставляет за собой нестерпимую атмосферу близкой смертельной опасности.
Слава богу, что на мне сейчас была просторная ночная рубашка, так что я не переживала за свой внешний вид и за сохранность своей пока ещё маленькой тайны.
— А как ты думаешь, для чего я тут? — раздраженно проговорил мужчина, поджав губы. Он потом ещё долго смотрел в окно, что-то обдумывая, и внезапно резко повернулся ко мне, просканировав взглядом, — собирай свои пожитки. Мы выезжаем через полчаса.
Дважды просить меня не нужно было. Мне кажется, что я справилась гораздо быстрее. Прошло минут десять, как я уже стояла полностью собранная и готовая к отъезду.
Окруженные со всех сторон охраной, под ещё более бдительным наблюдением, мы спустились вниз и направились к его машине. Что-то меня начали смущать повышенные меры предосторожности, особенно если учитывать, что в начале над этим вопросом Гаспар даже не обеспокоился.
— Ты главное не забудь изображать счастье, — когда мы сидели в машине, проговорил Гаспар, — твой дядя все ещё глубоко убеждён, что ты — влюблённая в меня дура. И понятия не имеет о нашей сделке.
Видимо сохранение таинства нашего альянса волновало его достаточно сильно, раз он решился проговорить это вслух.
— Ты боишься, что мой дядя не оценит того, что я предложила тебе более хорошие условия чем он? — я усмехнулась.
Знал бы Гаспар, что я не собиралась в полной мере выполнять все то, о чем успела ему рассказать. Но он также не знал, что дядя вряд ли бы вообще выполнил хоть что-либо из обещанного.
— Просто ты такая проблемная, что я не хочу ещё больше впрягаться, — сказанные мужчиной слова не предполагали какого-либо ответа, поэтому я повернулась к окну и стала молча разглядывает знакомый мне пейзаж. Внутри поселилась и боролись непонятные чувства. Я даже не знаю радоваться мне или огорчаться тому, что я возвращалась в то место, которое последние несколько лет называла домом.
И уж тем более, противоречивые эмоции вызвал у меня мой дядя, который лицемерно изображал радость встречи, стоило машине подъехать и остановиться возле крыльца.
Дядя был очень рад меня видеть. Точнее, он старательно делал вид, что очень рад меня видеть. Сразу же обнял на виду у всех, чтобы пустить пыль в глаза. Потом сделал несколько шагов назад, чтобы посмотреть со всех сторон и произнёс:
— Ты похорошела, расцвела, — с улыбкой на лице произнёс он, а я не поверила в его ложь.
