Автор
Внутри заведения шумит и оживает, а я продолжаю безучастно разглядывать прохожих из окна машины. На вечере у дамы будут высмеивать мое скептичное видение мира, в то время как она покажется святой совершенством на сцене. Вся вечеринка будет о ней помнить и слушать ее безумный смех....
Сидя на полу, я зажимаю голову между своими коленями. Хочу спрятаться от хаоса, от душераздирающих воплей.
Выстрелы повторяются. Снова и снова. Я насчитываю как минимум десять выстрелов, а затем вновь наступает тишина.
Сквозь сомкнутые веки просачивается свет. Я поднимаю голову и в один миг прихожу к расслаблению.
Сон... Это был кошмар...
Я лежу на полу в детской. Наверное я задремала, пока укладывала Марка спать, и мне приснилась такая жуть. Самый жуткий сон из всех, что когда-либо мне снились.
Я поднимаюсь, поправляю юбку своего платья и прическу, затем спускаюсь на первый этаж, поскольку Марка я комнате не обнаружила.
В доме тихо. Очень тихо для вечернего времени.
— Эмир, ты в доме? — в ответ тишина. — Кармен? Карменсита!
Входная дверь распахнута настежь, отчего холл наполняется посторонними запахами. Они исходят с улицы. Но этот запах далек от привычного аромата цветов, растущих в нашем дворе. Он тошнотворный, мерзкий.
Закрываю нос ладонью, чтобы меня не вывернуло наизнанку от этого смрада.
Может, все гуляют на заднем дворе?
Я сворачиваю за угол дома и ступни мои тотчас врастают в землю.
Крик застревает в груди, так и не выбравшись на свободу.
Я не верю... Не верю своим глазам.
Наш волшебный сад усыпан телами. Повсюду кровь и гильзы валяются от пуль, а в воздухе ощущается запах пороха... и смерти.
Одиннадцать. Десять выстрелов на одиннадцать человек.
Волна непоправимой боли сшибает меня с ног. Я заваливаюсь на траву и кричу. Что есть сил кричу, вонзив свои пальцы в рыхлую землю.
Пытаюсь подняться и снова заваливаюсь на землю. Сил в ногах нет. У меня больше ничего нет. Ничего не осталось, кроме всепоглощающей боли.
Встаю на четвереньки и ползком добираюсь до Гарнера. Переворачиваю его тяжелое тело на спину и прикладываю палец к шее, нащупывая пульс.
Мёртв. Он мёртв.
Ползу к живой изгороди. Сквозь слезную пелену вижу Шаха и Анастасию с простреленными лбами, и меня выворачивают наизнанку.
— Простите... Я не хотела... Не хотела, чтоб так вышло.
Рядом с супругами в траве лежит Кармен и Мария. Можно было бы подумать, что они спят, но насквозь пропитанная в крови их светлая одежда ставит под сомнение это предположение.
Все здесь мертвы: и Мерьям, чей голос я не признала, и Арслан, и даже крошка Элиф.
Господи боже.
— Марк! Марк, сынок...
Откуда-то во мне берутся силы.
