Автор
Внутри заведения шумит и оживает, а я продолжаю безучастно разглядывать прохожих из окна машины. На вечере у дамы будут высмеивать мое скептичное видение мира, в то время как она покажется святой совершенством на сцене. Вся вечеринка будет о ней помнить и слушать ее безумный смех....
— Диана, тебе напомнить по чьей вине у Арслана нет полноценной семьи? Тебе напомнить, что он продал тебя мне, чтобы сохранить свою шкуру? — выразительно цедит он, губами касаясь моего виска. Рифат нарочно бередит мои старые незаживающие раны. Я сглатываю горечь и он протяжно хмыкает. — Вспомнила!?
На глаза мои наворачиваются слёзы. Они отравлены, они практически разъедают кожу.
Всё это время я старалась быть сильной. Если и показывала свои слёзы, то только бездушным стенам в ванной комнате. Я держалась, а теперь сил больше нет притворяться.
Мне никогда этого не забыть. Стоит только взглянуть на Рифата, как я тут же вспоминаю по какой причине нахожусь рядом с ним.
Выброшенная. Изувеченная. Разбитая и опустошённая. Теперь я могу сравнить себя разве что с уценённым товаром или подержанной вещью.
— Рифат, зачем я понадобилась тебе? Зачем тебе ещё один ребёнок от Эмира? — пытаюсь достучаться до него под свои судорожные всхлипы. — Это тоже часть твоего плана? Таким образом ты желаешь доказать им свою власть над ними!? Зачем? Что это изменит?
Рифат заводит свою ладонь за мой затылок и прижимает меня к окаманелой груди.
— Ш-ш-ш, перестань, — успокаивающе он выдыхает. — Я всего лишь сделал то, что должен был. Я оградил тебя и твоего ребёнка от этих тварей! Я спас вас! И ты теперь так благодаришь меня? — отчитывает он меня, придавая голосу твёрдости.
Я отстраняюсь от него, делаю два шага назад, утирая с лица слёзы.
— Спас? Меня вытурили из одной клетки, а ты посадил в другую! Это не спасение! Это наказание! Лучше бы ты тогда бросил меня в канаву истекать кровью!
— Хочешь посмотреть на то, что будет, если я отпущу тебя? Тогда проваливай из этого дома, что ты смеешь называть клеткой! Можешь прямо сейчас уходить, но ты и шагу ступить не сможешь, как попадёшь в ловушку, из которой живой не выбраться ни тебе, ни твоему ребёнку. Мать Мерьям тоже имела глупость не поверить мне на слово, а теперь захоронена под землёй вместе с моим сыном! Хочешь оказаться там же? Рядом с ней? — он медленно наступает на меня, дерёт свою глотку так, что вены на шее вздуваются.
В который раз он пытается запугать меня, обложить ложью со всех сторон.
