Автор
Внутри заведения шумит и оживает, а я продолжаю безучастно разглядывать прохожих из окна машины. На вечере у дамы будут высмеивать мое скептичное видение мира, в то время как она покажется святой совершенством на сцене. Вся вечеринка будет о ней помнить и слушать ее безумный смех....
Я не планировал никого убивать. Честное слово! Старухе просто надо было пойти на мои условия и отдать пацана. Ей не нужно было давать отпор, тогда и сдохла бы своей смертью. А потом в комнату вбежала та самая беременная курица. Она набросилась на меня, затем начала кому-то звонить... У меня не оставалось другого выбора.
Я цепенею.
Кажется, до этого самого момента я до конца не осознавал, что Кармен больше нет. Сейчас действительность товарняком врезалась прямо в лоб.
Всего один выстрел — и моей любимой ""пышки"" больше нет.
Она ведь была мне как мать. На протяжении пяти с половиной лет считала меня своим единственном сыном.
Когда я был ""призраком"", только благодаря ей я чувствовал себя ещё нужным кому-то. Только она заставляла меня не забывать то, кем я был на самом деле.
Никаким не монстром, а человеком, потерявшимся в самом себе. В пустоте. В ней мне было легко затеряться. И только Кармен удавалось заполнить эту пустоту своей материнской заботой, непревзойденным чувством юмора и самоиронией.
С ее смертью я лишился частички своей души. Той, что в свое время она смогла заполнить собой.
Игорь одним выстрелом оторвал от меня кусок, а вторым разрушил жизнь Шаха. Не представляю что с ним будет, если Анастасия не выкарабкается. В этом мире его уже ничего не удержит. Он уйдет вслед за ней. Мужественно и любя всем сердцем.
Качнув головой, сбрасываю с себя наваждение.
Лицо мое искажается в гримасе бешенства и презрения. Я изо всех сил стискиваю челюсть, что зубы начинают ныть, и навожу пистолет на Игоря.
Он испуганно вдыхает, глаза выкатывает на меня. Плавильня заполняется шумом его судорожного дыхания.
Пальцем я касаюсь курка. Нажимаю. Игорь зажмуривается с силой и я резко отвожу руку чуть левее. Взвываю раненым зверем и выпускаю очередь из шести патронов в стену.
Всю обойму я потратил на вымещении своей злости вместо того, чтобы изрешетить пулями этого недоноска, который в данную секунду широко раскрывает глаза и кряхтит. Судя по всему, он не понимает, почему все ещё жив.
— Зачем Рифату понадобился мой сын? — спрашиваю с напором. — Каким образом ты поддерживал с ним связь? Отвечай!
— Пейджер, — сбивчиво он произносит. — Я думал, что они давным-давно уже отошли в прошлое, но нет. Представь, кое-где они до сих пор существуют.
Ну, конечно. И звонить никому не надо, и номером светить.
— Рифат узнал о вашей сделке с его отцом. Именно твой сын должен был стать отличным рычагом давления.
