Автор
Внутри заведения шумит и оживает, а я продолжаю безучастно разглядывать прохожих из окна машины. На вечере у дамы будут высмеивать мое скептичное видение мира, в то время как она покажется святой совершенством на сцене. Вся вечеринка будет о ней помнить и слушать ее безумный смех....
— Помню, ты напевал ее, когда на прошлой неделе ездили вдвоем к морю.
— Что за глупости? Я не пел ее. Я не мог. Я вообще не умею петь, — тараторю я, заливаясь краской.
— Нет, Эмир! — ворчит она. — Ты открывал рот под музыку и издавал под нее звуки. Это называется ""петь"", дурья твоя башка, — хихикает она, вызывая у меня улыбку.
Непроизвольно ударяюсь в воспоминания того дня.
Это была спонтанная поездка. Кармен, можно сказать, выгнала нас из дома. Она хотела, чтобы мы побыли наедине.
Диана думала, что я везу ее на побережье, к которому обещал свозить еще месяца четыре назад, но тогда у меня не получилось бы сделать ей сюрприз, который я готовлю ко дню ее рождения.
Это было классно. Так легко. Я ловил момент за моментом и впервые ни о чем не думал вообще. Тогда мне на миг показалось, что наша жизнь идеальна, что идеальней ее просто-напросто быть не может.
— Хорошо. Если я и пел, то пел фальшиво, — говорю, вернувшись из приятных воспоминаний.
— Да, ты прав! Ты ужасно поешь.
— Так, значит, да? — хмыкаю.
— Именно, — провоцирует она. — Так ужасно, что мои уши в трубочку сворачивались от твоих завываний!
Тянусь к стерео и делаю музыку громче.
Ее ласкающий тембр проникает в меня приторным сиропом. Тепло разливается по всему телу.
Одной Диане такое под силу.
Как только песня заканчивается, она резко смолкает, возвращая меня в реальность. Из телефонного динамика доносится лишь ее судорожное дыхание.
Она плачет...
— Скажи, я же еще услышу как ты ужасно поешь? Услышу ведь? — произносит она тихо.
Мне едва получается разобрать слова из-за всхлипов, от которых сердце сжимается в комок.
